Описание функций №1

1-ая Логика

Опубликовано Автор: admin

Сам титул «догматик» в данном случае имеет двойной смысл: сегодняшний, согласно которому догматиком считают человека, неспособного к перемене раз усвоенных истин, и в древнем значении этого слова, когда под догматиком понимался мыслитель, склонный к монологовой, утвердительной форме интеллектуальной деятельности, в противовес диалектику, который предпочитал диалоговую, вопросительную форму.

В принципе, оба смысла — и сегодняшний, и древнегреческий одинаково применимы к 1-ой Логике. Поскольку внутренняя, психологическая постановка Логики отражается только на способе мышления, но не на качестве его, «догматиком» может оказаться и великим мудрецом и непроходимым тупицей. 1-ую Логику обьединяет результативность мышления, а каковы результаты — дело сугубо индивидуальное.

Среди внешних примет 1-ой Логики наиболее заметной и показательной является однозначно утвердительная форма общения. Даже когда «догматик», казалось, спрашивает, то из этого не следует, что он ждет ответа, да и сам вопрос обычно ставится так, что содержит заведомую оценку. Например, вопрос типа:»Вы слышали, что сказал этот болван?»- очевидно не предполагает непредвзятого обмена мнениями. По этой причине общение с 1-ой Логикой вообще можно считать довольно затруднительным, общение «догматика» настолько деспотично, что разговор волей-неволей сводится к монологу, он может быть интересным, полезным, блистательным или, наоборот, нудным, бесцельным, убогим, но это все равно будет доклад, речь, а не разговор.

Монологовость 1-ой Логики непреодолима даже тогда. когда она пытается говорить от чужого имени и воспроизводить принципиально чуждую себе диалоговую интонацию. Так было, например, с великим «догматиком» Платоном, тщетно имитировавшим стиль своего учителя Сократа, пока естество не взяло свое и он не свел под конец свои «Сократические диалоги» к чистым монологам, на титуле которых имя Сократа, любителя и знатока общения, было уже явной фикцией.

По счастью догматик не болтлив, обладает способностью слышать и не торопится высказываться по всякой из предложенных тем. Он позволяет себе начать монолог лишь в комфортных условиях, т.е. в связи с проблематикой, в которой считает себя компетентным. Насколько основательным оказывается такое мнение о себе — другой вопрос, главное, при обсуждении тем, в которых » догматик» плавает или вообще не обладает информацией. он предпочитает отмалчиваться.

В этом, думаю. проявляется свойственная 1-ой Логике осторожность. Общаться вне утвердительной формы она не умеет, а обнаружение при кавалерийском наскоке на тему несостоятельности своей Первой — опорной и наиболее мощной функции — чревато саморазрушением личности.

Другая причина молчания 1-ой Логики: отсутствие дара и вкуса к дискуссии. В спорах с «догматиком» истина не рождается, она либо утверждается, либо отметается. Третьего не дано.

Обычно он отправляется на диспут с домашней заготовкой — дубиной абсолютной истины, которой иногда весьма эффективно глушит своего оппонента. Но домашней заготовке 1-ой Логики равно присущи и сила, и слабость. Пустяшный, смещающий ракурс темы вопрос, не относящееся к делу замечание, и даже простая нҐлепица выводят «догматика» из равновесия и замыкают его уста. А пока он пытается собрать рассыпавшуюся после сбоя конструкцию своей домашней умозрительной схемы, наступает тягостная немая сцена, мучительная для 1-ой Логики и неприятная для слушателей.

Такое случалось, например, с Демосфеном. Будучи оратором по профессии, он был «догматиком» по способу мышления. Поэтому никогда , даже в крайних случаях, не выступал с экспромтами, но всегда сначала дома писал и заучивал речь, и только потом выходил с ней на трибуну. Все бы ничего, но буйный афинский люд нередко выкриками прерывал оратора, и здесь на Демосфена находил такой столбняк, что он терял дар речи и немотствующим сходил с трибуны, на которую тут же взбирался соратник по партии Демад, способный более гибко реагировать на вызов толпы.

«Догматик» вообще тугодум — стайер, а не спринтер интеллекта. Он, как говорят русские, крепок задним умом (англичане называют это юмором на лестнице), поэтому не обладает вкусом к дискуссии и без крайней нужды в нее не вступает. Дарвин признавался: «Я не наделен способностью схватывать на лету или остротой ума, так поражающими нас в одаренных людях, например в Гексли. Соответственно я неважный критик..»

Третья причина молчания 1-ой Логики: неприязнь к праздной болтовне. гипотезам и вообще частному мнению. «Догматик» взыскует абсолютной истины, а не мнения. Только абсолютная истина может быть положена кирпичом в ту интеллектуальную опору, что строит для себя 1-ая Логика. Отсюда откровенное отчуждение и даже неприязнь, которые испытывает «догматик» к болтовне, гипотезам и мнениям. Один из близко знавших Эйнштейна ученых писал: «Приблизиться к абсолютной истине было для него всего важнее; в этом стремлении он не знал деликатности и не щадил самолюбия оппонентов.»

Не скажу, что сам «догматик» не бывает автором гипотез. Бывает и очень часто нелепых гипотез. Другое дело, что обычно. их за таковые не считает, не считает до такой степени, что не склонен опытом проверять верность их жизни. Происходит это не по небрежности, упаси Бог, но потому, что для 1-ой Логики мысль первична и самодостаточна, она обьективна и не нуждается в каких-либо костылях.

Идти от концепции к факту, а не наоборот — обычный для 1-ой Логики образ действия.Естественным выглядит при таком образе мысли и то, что для «догматика» нет тягостней зрелища, чем вид сраженной фактом теории. Однажды, беседуя с Гексли о природе трагического, кто-то упомянул Спенсера. «Ха!»- вскричал Гексли,-«…трагедия в спенсеровском представлении — это дедукция, умерщвленная фактом».

«Догматик» в своем доверии к мысли (точнее, не к мысли, а к Первой функции — функции наивысшей достоверности), случается, заходит так далеко, что окружающие начинают классифицировать эту увлеченность умозрением как безумие. Одержимость идеей, уверенность в ее сверхценности, опорность на логику в ущерб факту и опыту имеет в психиатрии свое специальное название — «паранойя». И бывает, такой диагноз ставится 1-ой Логике. Однако, как и в случае с маниакально-депрессивным психозом у 1-ой Эмоции, паранойя не является психическим заболеванием в собственном смысле этого слова. она — просто крайнее выражение 1-ой Логики, от природы излишне доверчивой к умозрительным схемам. И если классифицировать паранойю как болезнь, то болезнь эта не психическая, а психотипическая, т.е. обусловленная психическим типом индивидуума.

Впрочем, клинического звания — «параноик» 1-ая Логика удостаивается достаточно редко, чаще речь идет о пограничном состоянии. характеризуемом обычно эпитетами типа: «ментор», «доктринер», «ученый осел».Действительно,как ни прискорбно это признать, именно 1-ая Логика, своей сверхмощью дающая человеку опору и защиту, в то же время лишает его мозг гибкости, способности к росту, порождает стада ученых ослов.

Очень напоминает сумасшествие и та реакция, какой реагирует 1-ая Логика на всякую очевидную глупость, бессмыслицу, алогизм, белиберду, другими Логиками воспринимаемые обычно достаточно снисходительно. Заведомая бессмыслица , то есть, прямое издевательство над лучшей, важнейшей стороной психики «догматика» практически сразу же выбивает его из колеи, доводя до бешенства, до истерики. Паустовский описал в мемуарах одного своего гимназического учителя, патологически невыносившего белиберды. Юные балбесы-гимназисты скоро распознали эту его слабость и, гаркнув какую-нибудь заведомую глупость еще в начале урока, просто вырубали учителя, сразу доведя до истерического припадка и невменяемости.

Мышление 1-ой Логики, может быть, не самое лучшее в мире, но, точно, самое ЧЕСТНОЕ. Происходит это потому, что над Логикой здесь ничего не стоит, и никакая другая функция не выкручивает в угоду себе мышлению руки, не давит сверху, диктуя направление и образ мысли. У «догматика» стоящие ниже функции могут лишь просить , а не требовать у Логики нечто для себя,нечто работающее на корыстолюбие по Физике, на чувствительность по Эмоции, на тщеславие по Воле — и только. Поэтому 1-ая Логика, как никакая, честна и чиста в своем умозрении, и на строгость ее интеллектуальных построений вполне можно положиться.

Способность погружаться в мысль до полного отключения от внешнего мира замечается у «догматика» уже в детстве. Крайняя и, что еще важнее, одинокая задумчивость характеризует такого ребенка. Он часами может пребывать в одиночестве, занятый своими мыслями, не реагирующий на происходящее вокруг. Иногда мысль захватывает его в самый неподходящий момент, например, за едой и захватывает так сильно, что взгляд ребенка-«догматика» каменеет и ложка надолго повисает в воздухе, не донесенная до рта.

Склонность к сомнамбулическому погружению в мысль у 1-ой Логики хорошо иллюстрируется эпизодами из жизни Эйнштейна. Рассказывают, что однажды видели Эйнштейна, катящего по улице коляску с ребенком; внезапно он остановился в самом неподходящем, с точки зрения правил уличного движения, месте и, достав из кармана бумагу и карандаш, принялся делать торопливые заметки. Только покончив с записью, Эйнштейн продолжил движение. Или другой случай. Желая отпраздновать попышнее день рождение ученого, друзья пригласили Эйнштейна в ресторан и, кроме всего прочего, заказали редкое лакомство — русскую икру. Когда икра была принесена, Эйнштейн как раз «говорил о ньютоновском законе инерции и о возможном его физическом обьяснении. Он отправил себе в рот икру и продолжал комментировать закон инерции. Когда икра была сьедена и оратор остановился, чтобы поставить невидимую точку, собеседники спросили его, знает ли он, что он сьел. «Нет, а что?» — «Это была икра!» — «Как, неужели это была икра?» — воскликнул Эйнштейн с грустью…»

Известным своеобразием отличается и память 1-ой Логики. Она хорошо держит идеи, теории, концепции, но довольно слаба по части фактов, имен, дат, цифр. Когда Эйнштейну задали простенький вопрос о скорости звука, он ответил: «Я не знаю этого наизусть. К чему загружать свою память тем, что можно найти в любом справочнике.» Обьяснение Эйнштейна справедливо лишь наполовину, корень такого рода забывчивости в результативности мышления «догматика». Его не интересует разрозненный внесистемный фактический материал, потому что на нем нельзя построить ту законченную интеллектуальную конструкцию, на которую старается опереться 1-ая Логика. По мнению «догматика», факты — песок, строительный материал сам по себе негодный, ценным его делает лишь заметная добавка цемента мысли, способного превратить песчинки фактов в тот бетон, из которого только и возможно формировать подлинную и незыблемую опору личности.

По той же причине «догматик» обычно не любопытен и часто даже мало начитан. Вообще, если круг его профессиональных интересов далек от интеллектуальной сферы, багажом своим «догматик» из толпы почти не выделяется, да и не стремится к этому. Его конек — системный анализ, а не хранение информации. Нильса Бора, например, никто из коллег не считал сколько-нибудь серьезно эрудированным человеком, но его гигантского таланта структурировать разрозненные, на первый взгляд, случайно попавшие в поле зрения факты, не отрицал никто. Сам Бор говорил:»Знаете ли, я ведь дилетант. Когда другие начинают непомерно усложнять аппарат теории, я перестаю понимать что бы то ни было…С грехом пополам я умею разве что думать.»

«Догматик»- философ, философ даже тогда, когда род его занятий формально далек от философии. Например, Эйнштейна и Бора принято считать физиками, но на самом деле они были натурфилософами и стояли гораздо ближе к Демокриту, чем к Резерфорду.. Обьяснить философские склонности «догматика» можно тем, что мышление 1-ой Логики изначала стратегично и тяготеет к созданию замкнутых универсальных систем. Связать мыслью все сущее в мире — недостижимая, но постоянно воздвигаемая «догматиком» перед собой цель. Как писал другой знаменитый физик Хевеши: «Мыслящий ум не чувствует себя счастливым, пока ему не удается связать воедино разрозненные факты, им наблюдаемые..Эта «интеллектуальная несчастливость» более всего побуждает нас думать — делать науку.»

Самомнение «догматика» по части способностей своего ума простирается куда как далеко. Однажды Джордж Элиот спросила у Спенсера, почему у него при такой усиленной работе совсем не видно морщин на лбу. «Это , наверно, оттого, что я никогда не бываю озадачен,»- ответил знаменитый ученый. «Догматик» самоуверен до того, что, пожалуй, только его оставляет равнодушным всеобщее увлечение кроссвордами,логическими тестами и тому подобными средствами интеллектульного самоконтроля. А напрасно. Эта самоуверенность подчас служит 1-ой Логике недобрую службу, потому что когда в зависимости от результатов тестирования оказывается судьба человека (прием на работу, в учебное заведение и т.д.), 1-ая Логика далеко не всегда набирает высокие баллы. И дело не только в неразворотливости и туговатости мышления «догматика». Само предположение, что сила ума, данная ему природой не просто в достатке, но даже с избытком, может быть оспорена, кажется «догматику» настолько смехотворной, что напрягать свои полушария он порой считает просто излишним. Отсюда и часто более чем скромные результаты интеллектульного тестирования 1-ой Логики.

О стиле. В своем стремлении к лаконизму 1-ая Логика очень напоминает 1-ую Эмоцию. Как и «романтик», «догматик» краток в самовыражении и на суд людской стремится представить лишь результат своих одиноких размышлений — «изюм» мышления, с исключением всего, что ему предшествовало, т.е. процесса рационального поиска. Например, Эйнштейн изложил свою знаменитую теорию относительности на трех страницах, а на диссертацию потратил восемнадцать страниц, даже не снабдив ее списком литературы.

Лапидарность самовыражения 1-ой Логики редко бывает ей на пользу и почти всегда во вред. Иногда с ней прямо можно связать некоторые невосполнимые, трагические потери. Скажем, Гераклита — величайшего и глубочайшего философа древности уже при жизни прозвали «Темным», и до наших дней из всего его философского наследия дошло лишь несколько блистательных цитат. Такова бывает горькая плата 1-ой Логики за высокую концентрацию ее подчеркнуто результативного стиля.

Очень узнаваем почерк «догматика». Он некрасив, трудночитаем и по своим принципам приближается к стенографии (думаю, у изобретателя стенографии была 1-ая Логика). Главные формальные признаки «догматического» почерка таковы: из всех вариантов написания букв выбирается наиболее простой и быстрый, также и связки между букв коротки, прямы и максимально приспособлены к скорописи. Одним словом, почерк 1-ой Логики предельно рационален и пренебрегает ясностью и эстетикой ради скорости и простоты.

Описание функций №5

Логика

Опубликовано Автор: admin

                                                      НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

  

Выглядит очевидным: Логика, как психическая функция, должна быть много моложе Эмоции. Ведь любовь у живых существ явно предшествует мышлению и совершенно ему не подконтрольна. Что легко подтвердить наблюдениями над человеческой природой, не говоря уже о животных. Все так. Но не вступая в спор о приоритетах, тем не менее, возьму на себя смелость усомниться в этой истине и высказать предположение, что Логика не уступает в древности Эмоции.

Исхожу из того, что жизнь, даже в самых примитивных ее формах, настолько сложна и многовариантна, что решение всех проблем волей-неволей требует работы интеллекта. Иначе не выжить. Приведу в этой связи наблюдение замечательного биолога Конрада Лоренца. Он одно время занимался опытами с разновидностью рыбок цехлид, интересная особенность поведения которых заключалась в том, что самец, собирая мальков в гнездо, «не тратит времени на уговоры, а просто забирает их в свой просторный рот и подплыв к гнезду, «выплевывает» во входное отверстие».

Однажды Лоренц стал свидетелем следующей сцены. Бросив на дно аквариума несколько червяков, он увидел, как самец, сновавший прежде по аквариуму в поисках своих мальков, схватил одного червяка и начал его жевать, но тут на глаза ему попался проплывающий мимо малек. Далее же произошло вот что:»Самец вздрогнул, как ужаленный, бросился вдогонку за маленькой рыбкой и затолкал ее в уже наполненный рот. Это был волнующий момент. Рыба держала во рту две совершенно различные вещи, одну из которых она должна была отправить в желудок, а другую — в гнездо. Как она поступит? Должен сознаться, что в этот момент я не дал бы и двух пенсов за жизнь крошечной драгоценной рыбки. Но случилось удивительное! Самец стоял неподвижно, с полным ртом, но не жевал. Если я когда-нибудь полагал, что рыба думает, то именно в этот момент. Это совершенно замечательно, что рыба может найтись в подлинно сложной ситуации, и в этом случае она вела себя именно так, как вел бы себя человек, будь он на ее месте. Несколько секунд она стояла неподвижно, как бы не находя выхода из положения, и почти можно было видеть, как напряжены все ее чувства. Потом она разрешила противоречия способом, который не может не вызывать восхищения: она выплюнула все содержимое на дно аквариума…Затем отец решительно направился к червю и неторопливо начал есть его, все время поглядывая одним глазом на молодого, который послушно лежал на дне. Покончив с червем, самец взял малька и отнес его домой к матери.

Несколько студентов, бывших свидетелями это сцены, вздрогнули. когда один человек начал аплодировать.»

Вместе с Лоренцем поаплодировав и порадовавшись за рыбку, хочу заметить, что, как бы ни была элементарна в данном случае логическая задача и как бы ни мучительно справлялась с ней рыбка, она невольно лишала человека ореола исключительности, обусловленного якобы безраздельным обладанием им столь великим сокровищем, как разум.

Впрочем, времена, когда человек претендовал на интеллектуальное первородство, видимо, уже прошли. Как, кажется, проходит и время, когда превосходство видится в весе и обьеме его мозга, или в количестве извилин. По всем этим параметрам человек вряд ли сможет претендовать на звание безусловного лидера животного мира. Да, и не в параметрах, видимо, дело: великий ученый Луи Пастер стал светочем науки с одной половиной мозга (другая была атрофирована). тогда как житель Флориды, чей мозг оказался самым тяжелым из всех известных, остался безымянным даже для дотошных составителей «Книги рекордов Гиннеса».

Возникает вопрос: если не параметры мозга и не интеллектуальное первородство, то что же сделало человека «мыслящим тростником», наградило этот вид животных титулом «сапиенс»? Рискну и дам совершенно еретическое, основанное, конечно же, на принципах психе-йоги обьяснение феномена человека.

 Суть феномена человека не в наличии или отсутствии Логики и не в качестве инструментария, которым мы располагаем для ее реализации, а в положении Логики на ступенях функциональной иерархии.

Однажды было очень верно и выразительно замечено, что разум — это суперклык человека. Все правильно. Но вспомним психе-йогу: главным оружием человека в борьбе являются функции, находящиеся вверху. 4-ая Логика, к какому бы классу существ ее носитель ни принадлежал, не признает мышление могучим оружием и даже выключает ее, как всякую Четвертую функцию в преддверии конфликта. Поэтому интеллектуальный барьер проходит не между людьми и животными, а между теми, у кого Логика Вверху и теми, у кого Логика Внизу. Здесь нет ничего обидного: думают все, и качество интеллектуальной работы совершенно не зависит от положения Логики на ступенях функциональной лестницы. Вопрос заключается лишь в том, насколько для психического самоощущения индивидуума Логика опорна, самоценна, авторитетна, достоверна,убойна или наоборот, вторична и неэффективна.

Вспомним рыбу из аквариума Лоренца. Она думала.Но ее мышление было достаточно типично для 4-ой Логики: включение интеллекта происходило лишь в момент необходимости выбора, под давлением внешних обстоятельств. Для нее интеллектуальная работа не являлась самоценной, существующей как внутренняя потребность, независимая от внешних обстоятельств.Клапаред, основатель зоопсихологии,писал, что у животных «интеллект включается в том случае, когда инстинктивный или приобретенный автоматизм не способен разрешить поведенческую задачу.»То есть, сама по себе рыба Лоренца не была глупа, просто она была слишком практична и умственно ленива, чтобы стать человеком.

Суть интеллектуальной границы, пролегшей через весь космос живых существ, заключается в том, что особи с 4-ой Логикой воспринимают мышление как средство, тогда как особи с Логикой, стоящей выше, воспринимает его как цель со всеми вытекающими из этого обстоятельства приобретениями и потерями.

 Поэтому происхождение феномена человека в свете психе-йоги видится так: вначале у всего животного мира, включая проточеловека, была 4-ая Логика, но в один прекрасный день, в силу неясного стечения обстоятельств (мутация, климатические перемены и т.д.), у отдельных представителей проточеловеческого рода ЛОГИКА ПОПОЛЗЛА ВВЕРХ. В этот день и родился феномен человека. Не будучи умнее своих сородичей, обладатель высокостоящей Логики просто по другому отнесся к самому процессу мышления, посчитав его самоценным, опорным, убойным, посчитал так, еще не имея на то никаких доказательств, просто в силу своего, нового для проточеловеческого мира порядка функций.

Произошел гигантский интеллектуальный взрыв, по словам одного биолога,»случилось невиданное — человек в значительной мере вышел из-под влияния естественного отбора. Незавершенным, недоделанным. И таким остался навсегда…А вышел человек из-под действия отбора потому, что главным условием успеха стала не генетически передаваемая информация, а внегенетически передаваемые знания. Выживать стали не те, кто лучше устроен, а те, кто лучше пользуется приобретенным и с каждым поколением возрастающим знанием о том, как строить, как добывать пищу, как защищаться от болезней — как жить.» Но самое главное — рядом с прагматическим мышлением встало мышление фундаментальное — мышление самоценное, существующее независимо от толчков и обстоятельств внешней среды.

Современное общество только сейчас дорастает до осознания необходимости финансирования фундаментальных исследований. т.е. удовлетворения, как говорят, своего праздного любопытства за чужой счет. Но фактически, независимо от источников финансирования, фундаментальные исследования существуют ровно столько, сколько существует современный человек. Спрашивается: кем был Сократ, сидевший на шее у жены своей Ксантиппы, и в бесконечных беседах пытавшийся уяснить существо далеких от быта, философских категорий? Он был типичным представителем высокостоящей Логики: праздно любопытствующим. сторонником самоценной игры интеллектуальными мускулами, адептом теории мышления ради мышления. Но как бы ни злились вольные или невольные «спонсоры» фундаментального интеллектуализма, в конечном счете вклады их никогда не пропадают, стратегический выигрыш всегда остается за представителем высокостоящей Логики.И если сейчас мы видим мир таким, каков он есть, со всеми его плюсами и минусами, то ответственность за это несет только он, именно он отдал человеку во власть всю землю и, возможно, предуготовил ее гибель. Однако, как бы ни сложилась дальнейшая судьба планеты, решающую роль и далее будет играть мотор последней ступени эволюционного развития — высокостоящая Логика.

Читателю уже, вероятно, грезится типичный для некоторых журнальных иллюстраций образ человека будущего: тело-былинка, на вершине которого качается лысый череп размером с тыкву. Нет, здесь можно быть спокойным. Повторяю, дело не в строении черепа и вообще не в антропологии, а в порядке функций, при котором Логика волею судеб оказывается вверху. Поэтому антропологических метаморфоз не предвидится. Не предвижу и грядущего численного засилия интеллектуалов. Их и по сию пору весьма не густо, а так как любовная программа человека ориентирована на эмоционалов, о чем много говорилось в предшествующей главе, то понадобятся как минимум тысячелетия, прежде чем Логика начнет всерьез конкурировать с Эмоцией в борьбе за продолжение рода.

Описание функций №5

Физика

Опубликовано Автор: admin

                                                           ДАНО МНЕ ТЕЛО…

О роли Физики в жизни человека, кажется, вряд ли стоит особо распространяться. Важность ее очевидна. Да и слишком уж она вся наружу, слишком на виду, чтобы предполагать в ней наличие скрытого от глаз подтекста. Все так. Но самое замечательное и достойное особого внимания, с точке зрения психе-йоги, заключается в том, что положение Физики на ступенях функциональной иерархии, определяет много больше, чем просто состояние организма и его энергетики. На поверку оказывается, что место Физики в порядке функций индивидуума влияет на такие далекие от физиологии области, как право, экономика, эстетика, окраска мировоззрения и мироощущения и многое другое.

Здесь мы подошли к новой и интереснейшей теме психе-йоги — сочетанию различных функций. Речь пойдет о влиянии физического начала на мироощущение и мировоззрение человека, точнее, о сочетании Физики с Эмоцией и Логикой, а если быть совсем точным, — о том, что принято называть «темпераментом».

Сразу оговорюсь, термин «темперамент» от Гиппократа до наших дней оброс таким слоем толкований и модификаций, что на вопрос о его значении вряд ли кто сейчас сможет ответить с полной определенностью. Неизменными сохраняются разве что названия четырех типов, на которые подразделяется человечество по темпераментам: сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик. Кажется, все согласны и с тем, что темперамент находится в некоторой зависимости от физиологии; сами термины, обозначающие темперамент, происходят от греческого обозначения крови, лимфы, желчи. Это первое.

И второе. Глядя на классификацию темпераментов с чисто бытового, «кухонного» уровня, ее можно представить так: сангвиник — раблезианец, веселый, жизнелюбивый человек; флегматик — человек не менее жизнелюбивый, но сдержанный в выражении своего жизнелюбия; меланхолик — не сказать, чтобы жизнелюб, но натура во всяком случае спокойная; холерик — желчен, не спокоен и не жизнерадостен. Подчеркну, это — «кухонная» схема, но из нее приходится исходить, потому что за пределами «кухни» начинаются бесконечные противоречия и дрязги среди интерпретаторов и модификаторов типологии Гиппократа.

Зная все это, попробуем взглянуть теперь на теорию темпераментов через призму психе-йоги. Как известно, примета всякой надежной универсальной концепции не отрицание, а включение предшествующих систем: физика Ньютона вошла составной частью в физику Эйнштейна, то же произошло с геометрией Эвклида после появления геометрии Лобачевского и т.д. Фактически и теория темпераментов представляет собой составную часть психе-йоги.

Суть дела в том, что четыре темперамента — это четыре основных комбинации Физики и Эмоции, где положение Эмоции на ступенях функциональной иерархии определяет интенсивность выражения мироощущения, а положение Физики — ее суть,окраску, цвет мироощущения.

Прежде уже говорилось, что в настроениях 4-ой Физики преобладает грусть — это ее примета. Здесь все правда, но не вся. Вся правда в системе: чем ниже стоит у человека Физика, тем темнее окраска его мироощущения. И наоборот, чем выше стоит Физика , тем светлее окраска мироощущения. Эмоция же отвечает за интенсивность цвета, за резонанс, поэтому, чем выше Эмоция, тем сильнее выражается это темно или светлоокрашенное мироощущение. И наоборот.

Поэтому через призму психе-йоги, система темпераментов выглядит следующим образом:

«Сангвиник»: Физика вверху+ Эмоция вверху (ярковыраженное светлоокрашенное мироощущение).

«Флегматик»: Физика вверху+ Эмоция внизу (слабовыраженное светлоокрашенное мироощущение).

«Меланхолик»:Физика внизу + Эмоция внизу (слабовыраженное темноокрашенное мироощущение).

«Холерик»: Физика внизу + Эмоция вверху ( ярковыраженное темноокрашенное мироощущение).

Как влияет положение Физики на мироощущение, точно так же влияет оно, и на мировоззрение. Разница в том, что здесь Физика вступает в сочҐтание с Логикой. Но результат, естественно, тот же. Хотя надо признаться, что эти сочетания не получили столь развернутой типологии, как теория темпераментов, но в зачаточном виде типология мировоззрения существует и всем известна: это деление человечества на оптимистов и пессимистов.

Поскольку о влиянии Физики на окраску уже было сказано довольно, думаю, читателю не составит труда догадаться, что окрашивающая в светлые тона высокостоящая Физика рождает оптимистов, тогда как окрашивающая в темные тона низкостоящая Физика плодит пессимистов. И ничего с этим не поделать, процесс формирования мироощущения и мировоззрения совершенно не зависит от человека, и с ними необходимо мириться, как приходится мириться с погодой.

Описание функций №1

4-ая Физика

Опубликовано Автор: admin

Термин «лентяй» не следует понимать слишком буквально. Он отражает не столько манеру поведения, сколько психологическую ориентацию личности. Наоборот, внешне 4-ая Физика зачастую выглядит большой труженицей. Она усидчива, невзыскательна, бесстрашна в трате сил,исполнительна в точно отведенных ей рамках. «Лентяйство» 4-ой Физики заключается не в видимых проявлениях саботажа, симуляции или отлынивания, а в невидимом безразличии к характеру и результатам своего труда (если иметь в виду под трудом чисто физический его аспект). Конечно, при заведомом равнодушии «лентяя» к делу, трудно ждать от него азарта, инициативы, творческих всплесков и чего-нибудь еще в том же духе, но есть у этого безразличия и своя положительная сторона. На «лентяя» легко возложить любую грязную, нудную или бессмысленную работу, что в избытке пока находится в нашем обществе. Кто-то должен заполнять заведомо обреченные на уничтожение формуляры, выносить горшки, стоять у конвейера — и лучшего кандидата на исполнение таких работ, чем 4-ая Физика, не найти.

Я для себя еще называю 4-ую Физику «лунным человеком». Действительно, есть у «лентяя» какая-то таинственная связь с луной. «Ты дышишь солнцем, я дышу луной, » — признавалась Ахматова. Могу только предположить, что ощущение внутренней связи с луной у 4-ой Физики возникает из их энергетического родства. Как луна светит слабым, лишь отраженным светом, так и «лентяй», по закону Четвертых функций, — лишь отражение вышестоящих, автономных физических энергетик.

Сама по себе 4-ая Физика — прирожденная декадентка, в буквальном смысле этого слова («декаданс» — «упадок»).Ощущение ослабленности в себе физического начала живет в «лентяе» с рождения, впрочем, мало его беспокоя. Другое дело, что обычное для 4-я Физики чувство ранней дряхлости в молодые годы, бывает, странно контрастирует со свежим, здоровым обликом, внося сумятицу и недоумение в окружающую среду.

Припоминается в этой связи анекдот из жизни молодого Александра Блока. Группа московских поэтов впервые ждала Блока к себе и, начитавшись таких строк, как

«Только здесь и дышишь, у подножья могил,

Где когда-то я нежные песни сложил

О свиданьи, быть может, с Тобой…

  

Где впервые в мои восковые черты

Отдаленною жизнью повеяла Ты,

Пробиваясь могильной травой…»

представляла себе его «изможденным, худым, бледным и даже скорее некрасивым». Реальность же продемонстрировала совершенно обратное. Андрей Белый вспоминал:» Я весь дрожал. Никогда в жизни — ни прежде, ни потом — я не испытывал такой жгучей неловкости. И разочарования. Обман, обман! Меня обманули. Это не Блок. Не мой Саша Блок.

Но до чего он был красив! Высокий, стройный, статный. Курчавый. Весь как в нимбе золотых лучей, румяный с мороза. В студенческом сюртуке, широкоплечий, с осиной талией. От синего воротника его дивные глаза казались еще голубее. До чего красивый, до чего земной, здоровый, тяжелый.»

Разумеется, неумолимый бег времени постепенно размывает в «лентяе» противоречие между психическим самоощущением Физики и реальностью, пока к старости 4-ая Физика вообще не делается адекватна сама себе. Но до того такие явные противоречия раздражают и шокируют окружающих, заставляют подозревать в поведении 4-ой Физики элемент позерства, игры в декаданс. Чего на самом деле нет, она декадентствует вполне искренне.

 

«Я имел аскетические вкусы и не шел аскетическим путем,»- писал Бердяев, и в это фразе философа заключена вся экономическая программа 4-ой Физики, точнее, отсутствие ее. «Лентяй» действительно без напряжения обходится минимумом, но из этого не следует, что ему претит роскошь. Он слишком безразличен к физическому пласту жизни, чтобы всерьез относиться к проблеме личного уровня потребления, обусловленного более обстоятельствами и средой, нежели желаниями и усилиями самого «лентяя». Например, Эйнштейн, обеспечив себе под старость самый элементарный достаток, мог использовать чек на 15000 долларов от Рокфеллеровского фонда в качестве книжной закладки.

 

«Лентяй» — существо абсолютно бесстрашное. Бесшабашная храбрость 4-ой Физики со стороны смотрится замечательным достоинством, но на самом деле не является таковым. Подставлять под бой Четвертую функцию, т.е. то, чем менее всего дорожишь — не велик подвиг. Кроме того, как у всякой добродетели, у храбрости «лентяя» есть своя оборотная сторона: не щадя себя, он не склонен щадить и других. Поэтому 4-ая Физика зачастую бывает в своей деятельности не менее кровава, чем 1-ая Физика. По счастью, насилие в арсенале «лентяя» является последним аргументом, а не первым, но если до него доходит, то пощады от 4-ой Физики ждать не приходится. Свежий пример — политика президента Буша во время кризиса в Персидском заливе, когда, исчерпав все другие формы воздействия, он холодно, расчетливо и методично расправился с четвертой армией мира.

К слову сказать, «лентяй» — беспроигрышный политик. Будучи храбрецом, он, кроме того, не рискует сломать себе шею на том, на чем обычно и ломается шея политика: деньги и женщины. От этих соблазнов он огражден самой природой, своей 4-ой Физикой. Поэтому храбрость, бессеребряничество и непотасканность заранее обеспечивают политику с 4-ой Физикой бессрочный карт-бланш толпы. Вспомним в этой связи «лентяя» Робеспьера, чей титул-прозвище «Неподкупный», гарантировал его бестолковому кровавому режиму непозволительно долгую жизнь.

Еще обратим внимание, что период правления политика-«лентяя» не лучшее время для экономики страны. 4-ую Физику слишком мало волнует физический пласт жизни, чтобы заниматься им всерьез, и это обстоятельство положительно сказывается на рейтинге политика-«лентяя» и отрицательно — на кошельках его избирателей.

Не хочу никого пугать, но 4-ая Физика более, чем кто-либо, склонна к самоубийству. Для нее мысль о суициде не поза, как для 3-ей Физики, а нечто обыденное, то, что регулярно всплывает в сознании, не вызывая в ответ ни ужаса, ни отвращения. Мысль о самоубийстве — для 4-ой Физики первая и, как это ни покажется странным, нормальная реакция на конфликты, проблемы, неудобства жизни. Собственно, начинать решение возникающих трудностей с отключения Четвертой функции вообще в характере человека, поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что, попав в трудное положение, «лентяй» первым делом торопится намылить веревку.

Со стороны такая акция выглядит героической, как это произошло с самоубийством Сократа, но по существу ничего героического в добровольном отключении того, чем менее всего дорожишь, нет. Об этом должен помнить каждый обладатель 4-ой Физики, прежде чем нажимать на курок. Мысль о суициде — нормальная «лентяйская» блажь, и не следует спешить поддаваться ее первому, неверному позыву.

 

4-ая Физика обычно хороша собой. Она столь же привлекательна, как и 1-ая Физика, но иначе. Если 1-ая Физика хороша сочностью форм и красок, то 4-ая Физика — наоборот, она хороша своей тонкостью, бледностью, рафинированностью. Чтобы наглядно представить себе разницу между красотой 1-ой и 4-ой Физик достаточно сравнить внешность Мерилин Монро и Марлен Дитрих. Чувствуете разницу? Они кажутся очень похожими, но то, что у Монро полно, грубо, сладко, то у Дитрих тонко, сухо, нежно.

Чаще «лентяй» — худой, тонкокостный человек, «астеник».Однако мне попадались среди 4-ой Физики и люди крупного, атлетического телосложения.Единственно, что почти стопроцентно роднит облик 4-ой Физики — это иконописная тонкость черт: тонкий нос, тонкие брови, маленький, узкогубый рот (если нет афро-семитских предков).

Замечательное свойство красоты 4-ой Физики заключается еще и в том, что время не властно над ней. Не скажу, что морщины и залысины обходят «лентяя» стороной. Нет. Но за вычетом таковых, облик 4-ой Физики с юности до старости остается неизменным, и, если о ком-то говорят, добавляя старинный литературный штамп — «со следами былой красоты на лице», то можно быть почти уверенным. что речь идет о 4-ой Физике. Светоний писал об императоре Августе:» С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность, хотя и не старался прихорашиваться».

Есть еще одна внешняя примета 4-ой Физики. Это — грусть. которая чаще других чувств читается в глазах «лентяя». 4-ая Физика рождается и умирает с ощущением изначальной трагичности бытия, с ощущением беды. «Вы же знаете, печаль — это то, что мне близко» (Гоген),»Только с горем я чувствую солидарность»(Бродский). Ожидание катастрофы, дурные предчувствия типичны для 4-ой Физики, и слова «кошмар», «ужас», «печаль», «тоска» — излюбленные в ее словаре.

Описание функций №1

3-я Физика

Опубликовано Автор: admin

Обычно 3-я Физика рождается худой, тонкокостной и умирает такой же.

Те этапы жизни, что оставляют заметный след на Физиках, стоящих выше, мало сказываются на облике «недотроги». Даже половое созревание,обычно, быстро и заметно меняющее внешность ребенка, у 3-ей Физики, во-первых, начинается с опозданием, а,во-вторых, протекает вяло и неярко, хотя в конце концов все признаки его оказываются налицо.

Средний «недотрога» — это бледный, худой, сутулый, с длинными тонкими конечностями и шеей, человек («астеник» — по Кречмеру). Кожные покровы слабо пигментированы, и вообще кожа не хороша, так как, в силу повышенной чувствительности, слишком бурно реагирует сыпью, прыщами, фурункулами, волдырями и т.п. на воздействие среды. Телосложение 3-ей Физики пропорционально, и зачастую может претендовать на самые высокие оценки. Однако, вот странность, чертам лица ее пропорциональности как раз зачастую не хватает. Нередка сильная лицевая асимметрия. Особенно часто подводит нос, оказывающийся то слишком широким, то слишком длинным: носы Толстого и Паганини — еще не предел по этой части.Убеждение в непривлекательности своей наружности ( не всегда безосновательное), при публичных демонстрациях полного равнодушия к проблеме, на самом деле для «недотроги» имеет решающее значение, являясь ее идеей фикс, камнем преткновения.Толстой, дающий богатейший материал для описания 3-ей Физики,формулировал это свое состояние так:»…я был стыдлив от природы, но стыдливость моя еще увеличивалась убеждением в моей уродливости. А я убежден, что ничто не имеет такого разительного влияния на направление человека, как наружность его, и не столько самая наружност,. сколько убеждение в привлекательности или непривлекательности ее.»

Пластика «недотроги» динамична, и в этом он сходен с «тружеником». Однако есть и существенные различия: в движениях 3-ей Физики нет той уверенности, точности и чистоты. Пластике «недотроги» присущи некоторая суетность, чрезмерная энергоемкость и осторожность движений.

Как и 2-ая Физика, 3-я Физика непоседлива, может быть, даже излишне непоседлива. Поэтому бывает иногда забавно и поучительно наблюдать толпу на автобусных остановках. Если ждать автобуса приходится достаточно долго, то толпа сама собой незаметно расслаивается на две части: статичную и динамичную. Картина получается такая: результативные Физики (1-ая и 4-ая) стоят неподвижно, подолгу не меняя позы, а вокруг этих статуй по-броуновски неприкаянно бродят процессионные Физики (2-ая и 3-я ). Причем, особую непоседливость среди последних проявляют худые, сутулые, носатые люди — 3-я Физика.

Вопреки тому, что «недотрога» вид имеет довольно болезненный, организм его не так хрупок, как кажется. Суставы и сердечно-сосудистая система до старости содержатся в порядке, чему способствует худоба, подвижность и умеренность в еде. Несколько хуже дело обстоит с дыхательной и желудочно-кишечными системами — они доставляют 3-ей Физике на протяжении жизни много неприятностей и нередко доводят до смерти.

Хотя обычно «недотрога» демонстрирует притворное равнодушие к своему физическому состоянию, оно имеет над ним огромную, ни с чем несравнимую власть. Толстой признавался:» Если у меня нездоров желудок, так мне во время прогулки всюду попадаются на дороге собачьи экскременты, так что даже гулять мешают, а если, наоборот, я здоров, так я вижу облака, лес, красивые места.» Не правда ли странное высказывание для проповедника теории превосходства духа над плотью?

Не признаваясь себе в том, 3-я Физика очень мнительна и с постоянным вниманием вслушивается в работу собственного организма. Однако здесь не следует путать мнительность 3-ей Физики с мнительностью 1-ой Физики, эпизодической, отдающей предпочтение радикальным медицинским средствам лечения. Мнительность 3-ей Физики — явление хроническое (процессионное), в котором предпочтение отдается профилактике, закаливанию и укреплению организма.

Уверен, главными изобретателями и потребителями йоги, сыроедения, моржевания, лечебного голодания, разного рода гимнастик и т.п. являются именно «недотроги». Надо иметь такое, как у 3-ей Физики, недоверие к своему организму, соединенное с глубочайшей заботой о нем, чтобы, подобно йогам, годами вслушиваться в его работу, дублировать бессознательный контроль организма сознательным, находить время и желание с помощью поз, диет и дыхательных упражнений совершенствовать его функции.

Впрочем, мнительность 3-ей Физики служит не только ей, но часто вносит большой вклад в дело оздоровления общества. Страх за себя и привычка вслушиваться в собственный организм, в силу процессионности 3-ей Физики, обычно обращаются на других и дают миру непримиримых борцов за чистоту природы, активных пропагандистов здорового образа жизни и первоклассных врачей.

Если же в детстве 3-ей Физике сопутствуют побои, болезни,голод, то это часто настолько рафинирует ее, изначала рафинированную. что физическая чувствительность «недотроги» вообще выходит за пределы общедоступного и общепонятного. Проще говоря, человек становится экстрасенсом — посвященным в тайны организма высшим для человека посвящением.

«Я как-то чувствую людей, физически чувствую,»- говорил Толстой. Говорил, вряд ли догадываясь, что сверхчувствительность толстовской 3-ей Физики — один из двух главнейших компонентов его гения. Способность к сенсорному сопереживанию, даже заочному, даже еще только прогнозируемому, — тайна творчества Толстого. Читая в» Анне Карениной» описание сцены, когда после визита Каренина, Анна ощущает прикосновение его губ к руке, как ожог, понимаешь: не Анна, а сам вселившийся в ее оболочку Толстой подставил руку для поцелуя и своей сверхчувствительной кожей почувствовал жгучее прикосновение.

Чувствительность толстовской 3-ей Физики — не предел. Иногда сопереживание «недотроги» достигает такого градуса, что он не просто остро сочувствует тому, что испытывает другой, но может прямо испытать то же самое.В науке это явление получило название «стигмации». Франциск Азизский, у которого при созерцании изображения распятого Христа на руках и ногах открывались раны, — наиболее известный пример стигматика.

Беспредельно сострадание «недотроги» к людям физического труда.Иногда оно принимает такие гипертрофированные формы, что прямо делает анекдотичным. Например, про знаменитого французского драматурга Ростана рассказывали следующую историю:» У Ростана был свой кучер, который возил только его. Ростан ужасно его жалел. Когда он после театра ужинал, то не мог без содрогания думать о том, что кучер мерзнет на козлах, мокнет под дождем далеко за полночь. Эта мысль отравляла ему все удовольствие. Поэтому он приказывал поднести вознице стакан грога и сказать, чтобы тот ехал домой, хозяин, мол, наймет фиакр.

Как-то ночью кучер ввалился в кафе и заявил «мосье», что уходит. Обозлился, что его не принимают всерьез.»

  

Угадать 3-ю Физику просто: она с младенчества совершенно, до судорог не выносит щекотки и проносит ненависть к ней через всю жизнь. По этой примете и получила 3-я Физика звание «недотроги».

Происхождение такой обостренной чувствительности в изначальном ощущении сверхранимости 3-ей Физики. И через призму этой сверхранимости ясно и легко читаются все поведенческие, правовые, экономические , эстетические и иные аспекты жизни «недотроги».

Особенно ярко ранимость 3-ей Физики проявляется в интимной сфере. Вся жизнь представляется»недотроге» путем, перегороженным гигантским барьером — кроватью, благополучное переползание через которую составляет мед и смысл жизни. Может показаться, что я несколько утрирую,но вот собственные слова Толстого, произнесенные с полной серьезностью:» Человек переживает землетрясения. эпидемии, ужасы болезней и всякие мучения души, но на все времена для него самой мучительной трагедией была, есть и будет — трагедия спальни «. Здесь Толстой совершенно безосновательно и по понятным причинам превратил свое собственную проблему в общечеловеческую.

Робко и запоздало, с сравнении с другими, начинает 3-я Физика свою половую жизнь. И почти независимо от того, как она складывается, обычная для Третьих функций раздвоенность в сексе «недотроги» также имеет несчастье присутствовать. Как-то одна дама, знакомая Жан-Жака Руссо, описывая его 3-ю Физику, хорошо сказала, что он — «поклонник платонический и нескромный». Я бы характеризовал раздвоенность 3-ей Физики лапидарнее и жестче — «гиперсексуальный ханжа».

С одной стороны, ранимость 3-ей Физики заставляет ее обладателя ханжить:отрицать значение эротики, изображать ее чем-то, не достойным внимания, нечистым. А с другой стороны, та же ранимость 3-ей Физики требует вкладывать в секс максимум сил и души, чтобы данным способом заживить постоянно ноющую рану. Так двуипостасно «недотрога» и существует, вызывая недоумение и нарекания у своих сексуальных партнеров. С.А.Толстая, глядя на мужа, разом повеселевшего и подобревшего после проведенной вместе ночи, ядовито замечала:» Если бы те, которые с благоговением читали «Крейцерову сонату», заглянули на минуту в ту любовную жизнь, которой живет Левочка, и при одной которой он бывает весел и добр, -то как свергли бы они свое божество, с того пьедестала, на который его поставили.»

Язва по 3-ей Физике бывает так глубока., что естественное прекращение половой жизни воспринимается как освобождение от рабства. Именно так назвал свою импотенцию драматург Еврипид, за что удостоился от христианских апологетов звания «протохристианина». На примере Еврипида, кроме всего прочего ясно просматривается еще одна примета сильно уязвленной 3-ей Физики — патологическая ненависть к существам противоположного пола. Ни кто иной как Еврипид первым выдвинул в драме «Ион» предложение размножаться однополо, почкованием, без женщин, и все последующие «недотроги», теоретизировавшие на эту тему, были лишь эпигонами Еврипида. И соратниками по несчастью.

Робкий ухажер, пугливый обьект ухаживания, «недотрога» инициативу на себя в любовных делах предпочитает не брать — ему здесь удобнее не столько вести, сколько быть ведомым. Однако, если партнер оказывается достаточно напорист и деликатен, и дело доходит до греха, он бывает приятно удивлен и вознагражден открытием в «недотроге» вдохновенного, сладострастного и утонченного любовника. Во-первых, повышенная чувствительность сенсорики превращает тело 3-ей Физики в одну сплошную эрогенную зону, особенно эрогенна спина «недотроги», так как, будучи наиболее беззащитной частью тела, настроена на восприятие среды сверхостро. Во-вторых, по той же причине 3-я Физика чувствительна к чужому телу, деликатна, нежна, чутка к запросам и возможностям партнера. Наконец, специфика сексуальной психологии «недотроги» требует ставить чужое удовольствие выше собственного, более того, именно в зримых проявлениях испытываемых партнером переживаний видеть достаточную и полную реализацию своей сексуальности. Так что, если когда-нибудь будет позволено говорить о половом альтруизме, то первым это качество следует приписать «недотроге».

Еще раз обращу внимание: все перечисленные удовольствия можно получить от 3-ей Физики лишь при условии соблюдения максимальной деликатности. В сексологии, например, известен случай, когда один мужчина сделался импотентом в свою первую брачную ночь. А довело его до этого вполне невинное поведение невесты, она по простоте душевной просто легла на спину и раздвинула ноги, такая «грубость» настолько поразила жениха. что он тут же навеки лишился мужской силы.

Впрочем, заранее предсказать, на чем споткнется сексуальность 3-ей Физики, дело безнадежное. Например, Жан-Жак Руссо бежал из обьятий юной соблазнительной венецианки, обнаружив, что у нее соски разной формы и посчитав на этом основании, что она «какое-то чудовище, отверженное природой, людьми и любовью.» Или вот еще отрывки из писем женщин к психиатру:» Замужем не была, никаких связей с мужчинами не имела, мужчин презираю… Мужчины меня не обижали, не делали никаких пакостей. Просто в детстве, лет двенадцати, я как-то шла по улице за солидными мужчинами и услышала, как они рассуждают о супружеской жизни, в чем она заключается. С тех пор видеть их не могу…» «Это произошло в шестом классе. Какой-то дурак лет восемнадцати полез ко мне под юбку. Потом в восьмом повторилось что-то вроде этого на лестничной площадке. Если смотреть здраво, ничего страшного. Но с этого момента в меня вселился Страх… Боюсь знакомиться, боюсь даже знакомых. Поймите меня правильно, я вовсе не считаю, что «все мужчины подлецы». Но ведь это останется…»

3-я Физика — единственная из Физик, ревнующая именно физиологической ревностью. Для нее половой акт — вещь настолько деликатная, интимная, даже священная, что вторжение посторонних в эту сферу, воспринимается, как осквернение святыни, после которого наступает физическое отторжение,плотская брезгливость и вероятность продолжения прежней половой жизни становится, во всяком случае, достаточно проблематичной.Если со временем «недотрога» и прощает измену, то не забывает ее никогда.

Хочу предупредить: обмануть 3-ю Физику, оставив ее в неведении относительно сторонних похождений, очень трудно. Во-первых, потому что она постоянно начеку, ждет и боится измены. А во-вторых, у нее абсолютный слух на самые тонкие вибрации человеческого тела.

Как не лишен ханжества взгляд 3-ей Физики на половую жизнь, так и восприятие ею наготы страдает известной ущербностью. Поэтому наиболее последовательные противники нудизма и порнографии рекрутируются обычно именно из рядов «недотрог».

Позволю себе в этой связи небольшое интересное наблюдение над 3-ей Физикой. Ранней и очень характерной приметой ее можно назвать привычку отворачиваться от экрана телевизора, в момент показа любовных сцен, даже простого поцелуя.

Приписывать эту реакцию воспитанию нет оснований, так как проявляется она еще в самом раннем детстве. Остается говорить о неком «врожденном нравственном чувстве», некой «врожденной стыдливости». Однако и такое обьяснение справедливо лишь в той части, что касается очевидной врожденности реакции. На самом деле ребенок отворачивается от изображения поцелуя, не по природной стыдливости, а по врожденной «порочности», потому что у него 3-я Физика. А это значит, что ребенок повышено чувственен и физическое восприятие его настолько обострено, что он не просто видит на экране поцелуй, но и ощущает его вкус на своих губах. И это невольное вторжение своими губами в чужой поцелуй заставляет ребенка отворачиваться от экрана.

Еще одна причина неприязни «недотроги» ко всему, что относится к интимной сфере, к нудизму и порнографии, думаю, заключается в страхе перед той властью, которую имеет над ним нагота. Как-то в присутствии Толстого было высказано неудовольствие по поводу того, что скульптор Паоло Трубецкой ходит с женой голышом на речку купаться. И Толстой, будучи не в силах прямо осудить друга, сделал характерное признание:» У меня всегда было это чувство стыда, и, например, вид женщины с оголенной грудью мне всегда был отвратителен, даже в молодости.. Тогда примешивалось другое чувство, но все-таки было стыдно…»

Что отвратительного в женской груди? Право, не по врожденной стыдливости отворачивался от нее Толстой. А по природной блудливости. Вид нагой груди был слишком упоителен для него, слишком притягателен, доводил до пугающего самозабвения. Не стыд, а страх перед магической властью наготы над собой ощущал Толстой, и именно он заставлял его отводить глаза.

Толстой недаром любил пересказывать один сон, якобы виденный некогда знакомым помещиком. Снилось тому следующее: идет он по узкой тропке через кустарник, ориентируясь на два высящиеся впереди холма. Вдруг помещик оступается, попадает ногой в трясину и начинает тонуть. Когда же, погрузившись в трясину по пояс, он бросает взгляд на высящиеся впереди два холма, то видит, как из-за них поднимается голова гигантской женщины… Ужас охватывает помещика,когда он понимает — куда погружается… И здесь приходит пробуждение. Толстой не зря любил пересказывать этот, скорей всего, им же виденный сон.Толстой чувствовал себя при виде женского тела в положении того анонимного помещика, и страх погрузиться в женское лоно с головой, до полной потери своего «я», заставлял его отвращать от наготы взор.

Страх — вообще доминирующая, хотя и по возможности скрытая, черта эротики 3-ей Физики. Она боится существ противоположного пола, боится отказа в близости, ищет максимально нетравматичных путей реализации своей сексуальности. Откроем в этой связи «Отца Сергия». Если читатель помнит, стержнем повести является отношение монаха, отца Сергия, к двум женщинам. Одна, светская, красивая, разбитная дамочка, пытается соблазнить монаха, и, чтобы преодолеть искушение, он отрубает себе палец. Другая — просто слабоумная купеческая дочка, едва представ перед отцом Сергием, оказывается настолько соблазнительна, что он тут же нарушает с ней обет целомудрия. Толстого спрашивали: почему о.Сергий «сломался» на дурочке, устояв перед натиском светской львицы? Внятного ответа на данный вопрос Толстой не смог или не захотел дать. Поэтому возьму на себя смелость самому разрешить это давнее недоумение.

Отец Сергий не поддался соблазну в первый раз, так как боялся. Боялся, что эта светская красивая женщина поманит, да в последний момент откажет, оттолкнет его, уже спустившего штаны,рассмеется в лицо, да еще попрекнет, напомнив о монашеском обете. Страх перед сексуальной травмой оказался у о.Сергия так велик, что он предпочел отрубить себе палец, нежели подвергнуться такому испытанию. Иное дело — история с дурочкой. Она, уже в силу болезненного состояния, наперед гарантировала 3-ей Физике о.Сергия полный сексуальный комфорт, и вот — грехопадение не замедлило .

Пример из «Отца Сергия», естественно, не свидетельство, что 3-я Физика только и занята охотой за умственно неполноценными, он — лишь иллюстрация тезиса о предпочтении, которое отдает «недотрога» нетравматичным путям реализации своей сексуальности. Есть и другие пути, которые можно назвать «извращениями» или «нетрадиционными способами любви» (кому как нравится), обьединенные общим свойством:минимальным травматизмом. Это — онанизм, однополая любовь, скотоложество, фетишизм. К предложенному списку можно, наверное, добавить еще что-то в том же духе, главное, что все эти способы любви психологически комфортны и тем особо ценны для 3-ей Физики.

Уж коль речь зашла об «извращениях», то необходимо добавить, что к ним склонна не только 3-я Физика, но в большей или меньшей степени все Физики. Иное дело, что для каждой из них в этом случае имеется существенная разница в мотивах. Если 3-я Физика попадает в стан «сексуальных меньшинств» из страха, то 1-ая — по всеядности, 2-ая — из любопытства и любви к разнообразию, 4-ая — по безразличию. Так что само по себе положение Физики на ступенях функциональной иерархии — не гарант «здоровья» или «расстройства» половой сферы.

Говоря о комфортном для 3-ей Физике сексе, невозможно обойти самый простой и удобный вид реализации половой потребности. Брак. Так вот, «недотрога» — существо в высшей степени брачное.Обьясняя преимущество брака, Толстой, с шестка 3-ей Физики и устами одного из своих героев, отмечал, что «женитьба, кроме приятности домашнего очага, устраняя неправильность половой жизни, давала возможность нравственной жизни.»Конечно, Толстой несколько погорячился, обьявляя брак условием нравственной жизни и т.п. И тем не менее, пусть с разными оговорками, но ценность брака для сексуальной жизни следует признать, а заключается она в том, что он делает законным половое сношение — то, что более всего необходимо 3-ей Физике, то, что окружает ее секс максимальным комфортом.

Преимуществ множество. Во-первых, вольное или невольное присутствие посторонних при законном половом сношении ставит посторонних в заведомо невыгодное положение и автоматически замыкает им уста, чему бы свидетелем они не оказались. Во-вторых, брак, пусть не гарантирует, но все-таки ставит известные преграды на пути венерических заболеваний, и это весьма важно. Достаточно вспомнить в данной связи пример Жан-Жака Руссо, который за одну ночь с проституткой заплатил, кроме всего прочего, двухмесячным мучительным разглядыванием себя на предмет появления первых признаков дурного заболевания.

Наконец, брак опять-таки не гарантирует, но ставит преграды для измен и появления чужих детей, что особенно важно для мужчин с 3-ей Физикой. Ревнуют все, ревнуют даже насекомые, что говорить о людях. Но ревность мужчин-«недотрог»,если так можно выразиться, ревносней ревности любого другого мужчины, потому что они боятся не просто утраты власти над существом, которое считают своим, боятся не просто получения чужого потомства, чего боится всякая мужская особь, страх 3-ей Физики безмерно увеличивает угроза того, что измена подтвердит тщательно скрываемый, но постоянно ощущаемый диагноз дефективности своего физического начала. Поэтому естественно, что в поисках дополнительных уровней защиты, «недотрога» торопится вступить в брак, пытаясь законом прикрыть свое израненное тело.

Чадолюбие 3-ей Физики безгранично и порой принимает чрезмерные, уродливые формы, «недотрога», видя в деторождении не просто ценность, а ценность абсолютную, независящую от времени, пространства и обстоятельств, бывает не просто плодовит, а плодовит нерасчетливо, бездумно. Хотя понять его можно, плодоношение — и физиологическая, и психологическая потребность 3-ей Физики. Через воспроизводство реализуется ее процессионность и диалоговость, но, главное, оно — удостоверение в полноценности того, что кажется не вполне полноценным, ущербным от рождения.

К изнанке такого приветствуемого в целом явления, как чадолюбие 3-ей Физики необходимо отнести и излишне плотную опеку, которую она обычно учереждает над своими детьми. Чувствуя себя существом ранимым и мало приспособленным к быту, «недотрога» не всегда основательно переносит это ощущение на свое потомство и старается создать ему не слишком полезные для самостоятельной жизни, тепличные условия существования.Одним словом, если бывает на то ее воля, 3-я Физика дает многочисленное, но мало приспособленное к суровым условиям жизни потомство.

«Недотрога» очень неважный боец, худший, чем кто-либо. Дело в том, что он, говоря откровенно, трусоват. Насколько трусость 3-ей Физики оказывается заметной для посторонних, зависит от многих условий, но то, что ей меньше чем кому-либо хочется подвергать силовому испытанию свое и без того от рождения как бы израненное тело — это точно.

Из страха же 3-я Физика бывает в бою (если его не избежать) слишком жестока. Боязнь получить травму глушит в ней жалость и чувство меры, поэтому, коль дело доходит до драки, превышение необходимой самообороны — обычное для 3-ей Физики явление.

Впрочем, драться «недотроге» приходится крайне редко. Рукоприкладство и в быту, и в политике для него мало приемлемый и наиболее бесперспективный способ решения проблем. Если, как говорилось, 1-ая Физика — прирожденный «ястреб», то 3-я Физика — прирожденный «голубь». Пацифизм у нее в крови. Поэтому бессмысленно искать основоположника пацифизма. Ясно, что ни Толстой,ни Ганди, ни даже Христос не были родоначальниками пацифизма, их единомыслие в вопросе насилия — суть единомыслие определенного класса людей, обьединенных 3-ей Физикой. «Недотрога» более всего боится физической силы, и потому наименее склонен прибегать к ней сам.

Сразу скажу: упаси Бог считать, что пацифизм 3-ей Физики и в быту, и в политике — норма, образец решения спорных вопросов. Ни в коем случае. Хорошо, точно дозированное насилие — аргумент, не хуже других, особенно по отношению к людям, которые сами не брезгуют рукоприкладством.

Пацифизм — социальное выражение личной трусости. Поэтому какими бы высокими словами и авторитетными цитатами ни обкладывали себя трусость и пацифизм, они — изьян, а не украшение 3-ей Физики, особенно мужчин.

Позволю себе в этой связи один добрый совет родителям мальчиков с 3-ей Физикой: отдайте их в школу каратэ стиля «Киокасинкай» (Масс Оямы). Сам посвятил этому наиболее агрессивному, боевитому стилю каратэ несколько лет и не понаслышке знаю, насколько благотворно его влияние на состояние 3-ей Физики. Ведь по-настоящему мучительна для 3-ей Физики не сама боль, а преувеличенное представление о боли. Поэтому, когда занявшись каратэ, «недотрога» в процессе спортивных схваток убедится, что тело его не так хлипко, как казалось, и способно «держать удар», что собственный кулак также что-то весит, реальность и представление о боли станут адекватны друг другу. А адекватность реальной и предполагаемой боли — это та бойцовская норма, которая разом избавляет 3-ю Физику от двух наиболее нетерпимых в обществе пороков: трусости и его производного — жестокости.

В спорте 3-я Физика опаслива и одновременно азартна, исполнена наружного презрения и тайной зависти — одним словом, являет обычное для Третьих функций двурушничество. Толстой — последовательный противник всякой телесности с азартом занимался физкультурой , а, уехав деревню, пугал крестьян, подолгу вися на турнике вниз головой, за что был награжден от них прозвищем «странного барина».

В свете сказанного о 3-ей Физике нетрудно догадаться, что она необычайно законопослушна. Ее природная жалостливость, бессеребряничество, неприятие насилия и страх перед ответным насилием практически гарантируют ничтожный процент «недотрог» в общей криминальной статистике.

Единственное преступление, на которое сравнительно часто решается «недотрога»,обусловленное, кстати, все той же 3-ей Физикой, — это преступление из ревности. Что 3-я Физика — единственная из Физик, страдающая физиологической ревностью, уже говорилось прежде. Какие же муки испытывает ревнивец-«недотрога» и что чувствует, мстя за свою реально или мнимо поруганную честь, с неимоверной силой и точностью передано в «Крейцеровой сонате» Толстого, читайте ее.

Не останавливаясь далее на подробностях кримогенеза 3-ей Физики, отмечу деталь, так же очень точно схваченную в «Крейцеровой сонате» и также имеющую отношение к хронике происшествий. Дело в том, что «недотрогу» довольно часто посещают мысли о самоубийстве. Мысль эта может даже стать навязчивой, маниакальной, но лишь в исключительных случаях претворяется «недотрогой» в жизнь. Вспомним, герой Толстого, убив из ревности жену, решается на самоубийство, и далее с ним происходит вот что:» Да, теперь надо и себя, «- сказал я себе. Но я говорил это и знал, что я не убью себя. Однако я встал и взял в руки револьвер. Но странное дело: помню, как прежде много раз я был близок к самоубийству. Теперь я никак не мог не только убить себя, но и подумать об этом».

У Толстого не сказано, почему героя часто посещала мысль о самоубийстве и почему даже после убийства жены он не наложил на себя руки. А ответ на эти два вопроса довольно прост: жажда покончить с собой, периодически возникающая у «недотроги», связана с подсознательным желанием выключить наиболее беспокойную, неудобную, постоянно ноющую функцию — Физику. А утолить эту жажду не дает присущее 3-ей Физике могучее физиологическое воображение, которое в состоянии наперед воспроизвести все ощущения ухода из жизни. Стоит ей представить себе, как пуля, раздробив череп, бурит тоннель в тканях мозга, или как медленно с бульканьем заполняются речной, грязной водой легкие, или как содрогаются сожженные отравой внутренности…- и самоубийственное наваждение исчезает само собой.

Сенсорика 3-ей Физики до крайности рафинирована. Слышать обертоны, которые не слышит обычное ухо, кожей чувствовать самые микроскопические изменения среды, обонять запахи, не улавливаемые носом среднего человека, видеть тональные переходы, которые не видит обычный глаз, — не составляет для нее большого труда. Поэтому из «недотрог» получаются классные массажисты, настройщики, дегустаторы.

Если же первоначальной рафинированности 3-ей Физики сопутствуют усиленные занятия и физические травмы (болезни, побои, лишения), то восприятие «недотроги» может достигнуть нечеловеческого, мистико-магического уровня.Так, из 3-ей Физики, тяжелейших болезней и изнурительных музыкальных упражнений сложился гений Паганини, тонкость слуха которого стала легендой:» Одаренный тончайшим слухом, Паганини обладал в этом смысле невероятной восприимчивостью: левое ухо, привыкшее к соседству скрипки, слышало намного обостреннее правого, и барабанная перепонка стала такой нежной, что он испытывал сильную боль, если сбоку или рядом с ним говорили громко. В то же время он был способен уловить самые тихие звуки на огромнейшем расстоянии.»

Разумеется, возможность утонченного восприятия не равнозначна любви ко всему утонченному, но в случае с 3-ей Физикой то и другое совпадает. Для ее вкуса характерно пристрастие к тонким, изящным предметам, к неярким, сложным цветам, к тонкой, богатой ароматической гамме, к сложному негромкому звукоряду.

Деятельность «недотроги» на производстве также имеет некоторые специфические черты. Ему, например, совершенно противопоказан конвейер. Присущие конвейеру монотонность и однообразие, запрет на самодеятельность и обреченность на монолог травмируют утонченную организацию 3-ей Физики и быстро выводят ее из строя.

«Недотрога» с опаской относится к работающим механизмам, поэтому процесс их освоения 3-ей Физикой бывает затруднен и несколько растянут. На производстве, как и в сексе, она долго предпочитает роль ведомого роли ведущего.Однако к концу обучения робость «недотроги» обычно улетучивается, и начинается долгий процесс творческой , артистической , утонченной переработки полученного опыта, доводящий порой набор даже самых простых операций до состояния близкого к настоящему искусству.

Вспоминается в этой связи рассказ об одном китайском разделывателе мясных туш, который очень гордился тем, что на протяжении нескольких десятилетий пользовался при разделке одним и тем же ножом. А секрет долголетия ножа заключался в том, что этот китаец со временем довел свое более чем простое в сущности занятие до такой степени виртуозности, что, обладая почти рентгеновским видением, прозревал в мясе любые, даже микроскопические пустоты и с безукоризненной точностью вел по ним нож, разделывая туши практически без усилий и амортизации инструмента.

Уж коль речь зашла о Китае и 3-ей Физике, то остается добавить, что, по моим предположениям, именно 3-я Физика была создателем такого уникального явления, как китайская кухня. Она интересна тем, что является полной противоположностью созданной 2-ой Физикой, простой, ясной, натуральной, небогатой японской кухни. Китайская кухня необьятна, сложна, ювелирна, изыскана, парадоксальна… Для точного описания ее просто нет красок, поэтому ограничусь констатацией: если читатель захочет узнать, до какого артистизма может возвыситься деятельность 3-ей Физики в материальной сфере, — лучше иллюстрации, чем китайская кухня, не найти.

Двусмысленно, изломанно складываются в быту и обществе экономические отношения 3-ей Физики. С одной стороны, ранимость ее требует беспредельной скаредности для максимально эффективного прикрытия больного места. А с другой стороны, жалостливость, мнимый аскетизм, суперпроцессионность Третьей функции провоцирует политику широких жестов, порывов щедрости, бездумных трат.В результате экономический лик «недотроги» оказывается странно раздвоен, получается то, что академик Сахаров самокритично назвал «слегка жмотом». Причем, жмотничество 3-ей Физики обычно принимает мелочные, чудаческие формы, то, что у нас принято называть «экономией на спичках». И в тоже время 3-я Физика обожает делать дорогие подарки, считает своим святым долгом участвовать в благотворительной деятельности, хотя сама похвастаться размером кошелька обычно не может, а кроме того, не умеет, не любит и считает ниже своего достоинства много зарабатывать, видит в большой мошне явные приметы дурного вкуса.

Очень точно специфическую двуликость отношения 3-ей Физики к деньгам передал Жан-Жак Руссо. Он писал:»…одно из моих мнимых противоречий: соединение почти скаредной скупости с величайшим презрением к деньгам..Я так хорошо понимаю, что деньги созданы не для меня, что почти стыжусь иметь их, а тем более пользоваться ими. Если бы у меня когда-нибудь был определенный и достаточный для жизни доход, мне не грозила бы опасность стать скупцом, твердо уверен в этом; я тратил бы весь свой доход, не стараясь его увеличить,но необеспеченность держит меня в страхе.»

У «недотроги» крайне обострено чувство собственности. Он редко обладает большим числом вещей, но то немногое, что у 3-ей Физики имеется, обладает особым статусом и значением. Только в своем доме, среди своих вещей чувствует «недотрога» себя непросто комфортно, а в собственной тарелке. Как бы ни был уютен чужой дом и удобны чужие вещи — они, не сказать, плохи, но неудобны для 3-ей Физики уже потому, что они чужие.

С точки зрения предпочтений в социально-экономической политике, 3-я Физика ближе всего к званию «коммуниста». Можно назвать ее иначе: «монахом», «кибуцником» — суть от этого не изменится. А суть заключается в том, что «недотрога» внутренне ближе всего уравнительно-распределительная система.

Природа коммунистических симпатий 3-ей Физики достаточно прозрачна. Она чувствует себя самым слабым и наиболее ранимым звеном общества. Поэтому, чтобы не подвергать риску свою жизнь и здоровье, «недотрога» старается разместить груз личных проблем на спинах окружающих, настаивая на уравнительно-распределительной системе экономики, обещающей, независимо от вклада, равную для всех защиту. То, что такая система неэффективна, мало беспокоит 3-ю Физику, к богатству она принципиально не стремится и готова примириться с минимумом, лишь бы он гарантировался.

Владимир Буковский, глядя на коммунистические поползновения некоторых западных интеллигентов с высоты своей здоровой 2-ой Физики, едко и точно замечал:» Откуда у социалистов столько меркантильности? Ведь большинство их — интеллигенты, живущие в мире идей, а не вещей. Их теория удивительно непоследовательна: с одной стороны, они вечно критикуют потребительство, материализм и корысть, а с другой- именно этот аспект жизни волнует их больше всего, именно в потребительстве им хочется установить равенство. Неужели они верят, что, если каждому выдать по равной пайке хлеба, все сделаются братьями?.. Неужели могут стать братьями люди, ревниво считающие доходы друг друга и завистливо провожающие взглядом каждый кусок, проглоченный соседом?» Наблюдение Буковского не новость, оно — невольный плагиат сказанного много ранее Достоевским:»…почему это все эти отчаянные социалисты и коммунисты в то же время и такие неимоверные скряги, приобретатели, собственники, и даже так, что чем больше он социалист, чем дальше пошел, тем сильнее и собственник….почему это?» Трудно спорить со сказанным, все справедливо… Но, говоря о двуличии 3-ей Физики, необходимо учесть, что ее лукавая аскетика искренна или, во всяком случае, вполне бессознательна, и когда она старательно выдает ущербную коммунистичҐскую модель за норму человеческого общежития — это хитрость не мошенника, а душевнобольного.

Как и скептицизм 3-ей Логики, коммунизм 3-ей Физики не философия, а ущербная психология. Психология незначительной, но влиятельной группы населения. Поэтому, наблюдая сейчас гибель коммунизма в его государственных формах, не следует делать вывод, что с ним уйдет в небытие сама коммунистическая идея. Она продолжит свое существование, только в естественно отведенных ей границах, без претензии на господство, в виде мелких партий, общин, коммун, монастырей, кибуцей, будет жить — пока жива 3-я Физика.

Описание функций №1

2-ая Физика

Опубликовано Автор: admin

Начнем с внешнего вида «труженика». В детстве ребенок со 2-ой Физикой почти не выделяется внешне из среды своих сверстников. Единственная довольно твердая примета «труженика» в этот период — круглая, луноподобная форма лица. Бог ведает, как получилось и что скажет по этому поводу наука, но 2-ая Физика преимущественно «брахицефальна» (короткоголова), тогда как остальные Физики преимущественно «долихоцефальны» (длинноголовы). Так что, по круглому, широкому лицу 2-ая Физика узнается издалека и в любом возрасте.

Наступление половой зрелости мало что добавляет к облику «труженика». У девушек вырастают небольшие, крепкие, богатые молоком груди. Очень увеличиваются в обьеме ягодицы (складывается впечатление, что с наступлением половой зрелости процесс роста и распределения мышечной массы таза 1-ой и 2-ой Физик протекает однобоко и разнонаправленно: у 1-ой Физики при плоских ягодицах растут бедра, у 2-ой Физики при сохранении узости бедер растут ягодицы ).

Женщины до родов мужчины до тридцати лет обычно сохраняют худобу и стройность. Тем разительнее бывает метаморфоза, происходящая со 2-ой Физикой после того: исчезает талия, и образовавшаяся прямая линия от бедер до плеч придает короткому, как выясняется, торсу почти квадратную форму; исчезает лодыжка, и нога как бы основательней и тверже становится на землю.Короткопалой делается кисть руки, являя собой сочетание широкой квадратной ладони с короткими, пухлыми, быстрыми пальцами.

Круг — вот та форма, что доминирует в облике 2-ой Физики.И именно формой круга воспользовался Толстой, описывая Платона Каратаева:»…вся фигура Платона…была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что-то, были круглы; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые».

После тридцати лет у «труженика» неведомо как укорачиваются, или, может быть, начинают выглядеть короче, шея и ноги. Весь силуэт его как бы сжимается и плотнеет, придавая облику крепкий, здоровый, приземленный и компактный вид (недаром Кречмер в своей классификации называл 2-ую Физику «пикником» — «плотным» ).

Эволюцию внешности 2-ой Физики наглядно можно проследить на эволюции внешнего облика Наполеона: в молодости он даже откровенно бравировал своей стройностью и худобой; что же в конце концов из него получилось — видно на портретах Наполеона императорской поры. Как выглядит женская вҐрсия 2-ой Физики после родов, можно представить себе. глядя на нагие изображения второй жены Рубенса — Елены Фроумен ,Венеры Каллипиги, «Помоны» Майоля.

В целом облик 2-ой Физики можно описать так: лицо ее не бывает не слишком уродливым, ни слишком красивым. Простое, широкое, круглое лицо с небольшим, коротким, обычно прямым носом. Рост — чаще ниже среднего, рослые люди — редкость. Волосы не отличаются особой фактурностью и густотой, а у мужчин случается ранняя лысина. Фигура плечиста, широкогруда, задаста. В пропорциях преобладает ориентация на широту, квадратность, собранность, устойчивость, поэтому, если исходить из сложившихся канонов красоты (о происхождении которых говорилось в разделе, посвященном 1-ой Физике), красивыми пропорции «труженика» не назовешь. Хотя это обстоятельство совершенно не волнует мужчин и мало беспокоит женщин со 2-ой Физикой.

Добавлю, в описанном выше виде 2-ая Физика после тридцати лет как бы консервируется и без изменений доживает до самой смерти. Может еще отрасти небольшое брюшко, но серьезного, до дряблости ожирения не происходит. Носить избыточный вес «труженик» не любит, да и динамичный образ жизни, который он обычно ведет, тому не способствует.

Хотя как говорилось, внешность 2-ой Физики слишком красивой не бывает, необходима оговорка, она, может быть, не очень привлекательна в статике, но необычайно хороша в динамике.

Свойственная «труженику» безукоризненная чистота, экономность, быстрота и точность движений — эстетичны сами по себе. Не могу не вспомнить в этой связи своего учителя каратэ. Глядя на его коротенькие ножки, трудно было поверить, что они вообще способны подняться выше довольно заметного живота. Поэтому что-то вроде шока вызывали на тренировках его, словно снятые рапидом, медленные, безукоризненные по чистоте, не уступающие в сложности, высоте и красоте балетным, махи ног.

Возраст мало сказывается на пластике «труженика».Горький, описывая состарившегося Марка Твена, рассказывал:» Его сухие складные кости двигаются осторожно, каждая из них чувствует свою старость…Он кажется очень старым, однако ясно, что он играет роль старика, ибо часто его движения и жесты так сильны, ловки и так грациозны, что на минуту забываешь его седую голову».

2-ая Физика живет движением, поэтому простота, нормативность и красота для нее так же естественны, как для рыбы естественно дыхание в воде.

Знает 2-ая Физика и толк в любви. Не гарантируя ничего наперед в каждом отдельном случае, с полной ответственностью могу заявить, что «труженик» — лучший на свете любовник, если иметь в виду чисто физический смысл этого слова. Характеристики, типичные для Второй функции как таковой: сила, разнообразие, процессионность, диалог, гибкость — можно целиком перенести на секс 2-ой Физики. В любви «труженик» неутомим, уверен в себе и в своем праве на лидерство в этой сфере, многогранен, нестандартен, находчив, естественен, терпим, благожелателен, отзывчив, дорожит всеми этапами полового акта без изьятия, с самого начала до самого конца.

Много способствует страстности натуры «труженика» и обилие эрогенных зон,расположенных (в отличие от 1-ой Физики) и на спине. Но более всего, не знаю почему, эрогенны у «труженика» уши. В свете этой особенности становится понятна привычка обладавшего 2-ой Физикой Наполеона трепать за уши подчиненных в знак наивысшего расположения. Он ласкал так, как хотел бы быть обласканным.

Ко многим любовным добродетелям «труженика» необходимо отнести и ту, что секс его — долгожитель. 2-ая Физика не склона оттягивать время своего первого полового контакта и с удовольствием предается этому занятию на протяжении всей жизни, до последнего дозволенного старением организма упора.

Нормативным можно назвать и само отношение 2-ой Физики к сексу. Ей одинаково чужды в этой сфере спортивная горячка 1-ой Физики, робость и ханжество 3-ей Физики, равнодушие 4-ой Физики. «Труженик» признает секс за необходимую приятную обязанность, о которой можно говорить без восторга и проклятий, простым, спокойным, свободным языком.

Столь же спокойно отношение «труженика» к наготе. Он прирожденный нудист — человек, принимающий наготу, как не подлежащую обсуждению данность, ценящий ее хотя бы за то, что она естественна, не видящий в наготе ничего сверхсоблазнительного или сверхотталкивающего.

Вообще, отличительной чертой 2-ой Физики является раблезианская простота, любовь и естественность отношения ко всему, что касается физиологии. Для нее нет в физиологии высокого и низкого, нет ничего, достойного сокрытия, постыдного — все равно замечательно, все равно прекрасно и может быть источником вдохновения. В этой связи не откажу себе в удовольствии и приведу пусть длинную, но совершенно очаровательную цитату из романа Зиновия Зиника «Руссофобка и фунгофил», с редким смаком описывающая процесс испражнения одного, попавшего в Англию русского эмигранта:

» Он поднялся, потянулся с хрустом, сладко поежился и зевнул, прислушиваясь к бурчанию желудка и уханью филина в унисон. Для достижения окончательной гармонии надо было облегчить себя и изнутри. Он передвинулся к кустам у края поляны, расстегнул ремень брюк, приспустил их и с минуту постоял, со штанами, упавшими до колен, почесывая свой живот — подставляя его прохладным дуновениям ночного эфира, как может почесываться только человек, до конца убежденный, что никого, кроме него, на этой земле, на этой поляне, среди этих кустов и деревьев больше не существует. Он не спеша опустился на корточки. Огромный зад… своим матовым сиянием, нездешней белизной в черной оправе ночной листвы был похож на полную луну, вывалившуюся из перины грозовых облаков. Лунный свет играл на белых ягодицах и непонятно было, что освещает мерцающим светом эту поляну — русская задница или английская луна?…он облегчался шумно и от души, он кряхтел, тужился и блаженно охал, материализуя связь своей души — она же желудок — с корнями и почвой через анальное отверстие. Сидя с листочком подорожника в руках наготове, он с каждым покряхтыванием все сильнее ощущал, как уравновешивается блаженная пустота внутри него с первозданной пустотой этой ночной поляны..» Стоит ли после этой цитаты обьяснять, где у автора стоит Физика?

Восприятие «тружеником» физического бытия прежде всего как процесса, приводит к тому, что он оказывается не только сексуален, но и чадолюбив. Хотя не бездумно, а достаточно расчетливо. Он любит детей, любит их делать, вынашивать, кормить, обшивать, обстирывать и т.д. Поэтому как бы ни соотносились остальные функции «труженика», какие бы отношения ни складывались в семье, за жизнь и физическое здоровье детей, рожденных 2-ой Физикой, беспокоиться нет оснований.

«Труженик» — существо в физическом смысле чрезвычайно контактное. Он любит касаться, гладить, ухаживать за людьми и предметами, которые считает своими, родственными, близкими, не изменяя своей потребности в контакте даже тогда, когда нужно выносить горшки или выдавливать гной.

И в тоже время для 2-ой Физики существует грань, за которой находятся люди и предметы, для нее совершенно неприкасаемые , к которым она питает чувство брезгливости априори и столь сильное, что выглядит это порой просто анекдотично.Про Достоевского, у которого была, как это ни покажется странным2-ая Физика, жена рассказывала следующую историю. Однажды они зашли в берлинский ресторан, уселись под деревом и заказали пиво. Вдруг с дерева в кружку Достоевского «свалилась веточка, а с ней громадный черный жук. Муж мой был брезглив и из кружки с жуком пить не захотел, а отдал ее кельнеру, приказав принести другую. Когда тот ушел, муж пожалел, зачем не пришла мысль потребовать сначала новую кружку, а теперь, пожалуй, кельнер только вынет жука и ветку и принесет ту же кружку обратно. Когда кельнер пришел, Федор Михайлович спросил его :»Что же, вы ту кружку вылили?» — «Как вылил, я ее выпил!» — ответил тот, и по его довольному виду можно было быть уверенным, что он не упустил случая лишний раз выпить пива.»

Этот эпизод с Достоевским кроме яркой иллюстрации тезиса о подчеркнутой чистоплотности 2-ой Физики, представляет собой наглядный пример несовпадения психологических установок разных Физик. В отличие от Достоевского, у кельнера, скорее всего, была 1-ая Физика (она по толстокожести своей не очень брезглива), и это обстоятельство определило различие в поведении кельнера и его знаменитого клиента.

Страсть «труженика» к чистоте выглядит в глазах других Физик почти маниакальной, и по ней узнать 2-ую Физику легче всего. Стоит лишь войти в блещущий чистотой и порядком дом, в котором она непременно живет.

«Труженик» быстр, подвижен, непоседлив. Его энергия и выносливость изумляют. Нет худшего наказания для 2-ой Физики, чем вынужденное безделье. Тяжелейшие операции и инфаркты не в состоянии стреножить «труженика» — едва придя в себя, он начинает испытывать потребность в действии, двигательный зуд, что быстро доводит дело до бегства с больничного ложа.

2-ая Физика — единственный подлинный «трудоголик». Труд нужен и дорог ей сам по себе, зачастую независимо от размеров воздаяния. Причем, следует обратить особое внимание, что «трудоголизм» ее не обужен одной физической сферой. Нет. 2-ая Физика — «трудоголик» вообще, самого широкого профиля. В каком бы порядке не стояли остальные функции «труженика», он готов без устали работать на любом месте, куда не забросит его жребий: в художественной, интеллектуальной, управленческой областях — все равно.

«Труженик» может работать на конвейере, хотя и не без насилия над своей тяготящейся однообразием природой. Гораздо эффективнее использование 2-ой Физики на разнообразной коллективной работе.Такие качества Второй функции, как сила, процессионность, диалог, гибкость, у 2-ой Физики на производстве воплощаются в типе идеального мастера. Подобный мастер, и не один, есть на любом производстве. Он жаден к труду, сноровист, готов подать пример трудового энтузиазма, увлечь нерешительных и заставить работать нерадивых, подменить уставших, обучить новичка, первым освоить новую операцию, взять на себя управление при возникновении нештатных ситуаций.

К сожалению, было на земле место, где жадность к труду 2-ой Физики оборачивалась для нее трагедией, — это сталинские лагеря. Происходило это потому, что уверенность в абсолютной ценности труда, привычка к действию и бесстрашие в трате сил заставляли его впрягаться в каторжную работу без лукавства, с первого до последнего дня, с полной отдачей, платой за что была скорая и мучительная смерть. «Труженик», не способный к симуляции и саботажу, меньше чем за год просто сгорал, как свеча, от голода и перенапряжения. Мир праху его, погибавшему нелепее и трагичнее других, погибавшему из невозможности обуздать лучшую сторону своей натуры.

Особый талант 2-ой Физики — делать, как у нас говорят, «из дерьма конфетку». 2-ая Физика экономна, в ее хозяйстве ничто не пропадает и в тоже время ничто не лежит мертвым грузом, любая даже сильно изношенная вещь со временем находит свое применение, часто довольно далекое от первоначального. При превращении дерьма в конфетку у «труженика» действует какой-то особый тип мышления, механизм которого обьяснять не берусь, знаю только, что никто не в состоянии постигнуть так глубоко и всесторонне мир вещей и столь же глубоко и всесторонне его трансформировать, как 2-ая Физика. Кокто писал о Пикассо:»… собирал он что придется. Он гениальный старьевщик. Как только он выходит из дома, он принимается подбирать все подряд и приносит к себе в мастерскую, где любая вещь начинает служить ему возведенная в новый, высокий ранг. И не только руки подбирают необычный предмет. Глаз также выбирает каждую мелочь. Если внимательно присмотреться к его полотнам…предметы повинуются Пикассо. как животные Орфею. Он ведет их куда хочет, в царство, которым он безраздельно правит, устанавливая свои законы. Но эти предметы всегда остаются узнаваемыми, ибо Пикассо всегда верен заключенной в них идее.»

Без излишнего азарта, но с полной серьезностью относится 2-ая Физика к миру вещей. Он для нее родной, стихия, столь же родная, как для рыбы вода. Жена Достоевского вспоминала:» …дня два-три мы ходили с мужем покупать для меня верхние вещи для лета, и я дивилась на Федора Михайловича, как ему не наскучило выбирать, рассматривать материи со стороны их добротности, рисунка и фасона покупаемой вещи. Все, что он выбирал для меня, было доброкачественно, просто и изящно, и я впоследствии вполне доверилась его вкусу.»

2-ая Физика знает цену деньгам, умеет и любит их зарабатывать. Как и в труде вообще, в своей финансовой деятельности «труженик» не знает края и внутренне готов к бесконечному накопительству.Однако он не Шейлок и не Гобсек, чтобы чахнуть над золотом. Меркантилизм 2-ой Физики не столько результативен, сколько процессионен, поэтому корысть ее не достигает патологического , трагического надрыва, а носит характер здорового энтузиазма, пусть в достаточно специфической сфере деятельности.

Финансовый крах, конечно, не проходит для 2-ой Физики безболезненно. Однако он для нее не смертелен, не выбивает «труженика» из седла. Крах ухудшает условия процесса стяжания, но сам процесс не отменяет, а значит — жизнь продолжается.

С точки зрения симпатий к политико-экономическим моделям, «труженика» лучше всего причислить к «социал-демократам». Из всех видов собственности он предпочитает коллективную, не исключая, впрочем, иных. Имущественное неравенство принимает как должное, но считает, что все способные к тому граждане должны платить обеспечивающий сносное существование малоимущих налог. Вместе с тем, по мнению «труженика», налог этот не должен быть кормушкой для бездельников и не должен быть чрезмерным, лишающим стимула к труду как бедных, так и богатых. Кратко говоря, и в семье, и в обществе он трезвый, расчетливый альтруист, не забывающий ни себя, ни других.

«Труженик» — лучший в мире боец. Сама телесная архитектура 2-ой Физики с ее короткими плотными ногами, низко расположенным центром тяжести, широким квадратным корпусом придает особую мощь и устойчивость фигуре «труженика». Но главное, бойцовское достоинство 2-ой Физики заключается не в антропологии, а в психологии — в абсолютно непритворном ее бесстрашии. 2-ая Физика ввязывается в бой без раздумий, без предварительного просчета последствий и дерется до последнего, не щадя ни себя, ни противника. Знаменитая фраза Наполеона:» Надо ввязаться в бой, а там будет видно!» — идеально отражает бесшабашность поведения 2-ой Физики в бою, а те следы от множества ран, что были обнаружены на теле императора после его смерти, свидетельствуют: драчливость его реализовывалась не заочно, только в кабинетных планах кампаний, но носила личный, вполне телесный характер.

Говоря о храбрости 2-ой Физики, нельзя не сказать, что она не всегда на пользу «труженику» и в данном случае может считаться добродетелью лишь условно. Дело в том, что 2-ая Физика рождается бесстрашной, здесь нет ее заслуги. А исток этого бесстрашия в психологической установке на силу и гибкость физического начала. «Труженик» может позволить себе бесстрашие, потому что ощущает свое тело чем-то вроде резиновой дубинки — эффективным, безотказным, не поддающимся деформации оружием.

Уж коль речь зашла о драчливости 2-ой Физики, то сам собой возникает вопрос о криминогенности этой категории граждан. Что тут сказать? Ангелом «труженика», конечно, не назовешь. Но не беря на себя смелость отвечать за каждый отдельный случай, со всей ответственностью могу заявить, что по натуре он законопослушен. И не из страха. Просто он ощущает свое физическое начало достаточно широко и богато одаренным, чтобы добывать себе средства к существованию честным трудом, без риска вступить в конфликт с законом.

Насилие из корыстных побуждений вообще внутренне чуждо «труженику». Поэтому даже когда он в силу обстоятельств становится на путь насилия, «социал-демократ» в нем не умирает, «труженик» просто трансформируется в «робин гуда» — социал-демократа с уголовным уклоном, и тем как бы примиряется с собой.

Криминальной статистики у меня нет, но, глядя на 2-ую Физику через призму психе-йоги, чувствуешь, что из всех видов преступной деятельности ей ближе всего кража с применением технических средств. В таких кражах есть элемент молодчества, дух соревнования и простор для любящих, понимающих технику рук. Соответственно и в среде организованной преступности «труженик» лучше чувствует себя в роли технического директора, обеспечивающего материальную часть операций (автомобили, оружие, связь, замки и т.д.).

Пока сидел за описанием особенностей кримогенеза 2-ой Физики, пришла газета.А в ней свежая уголовная история, наглядно демонстрирующая до какого комизма иногда доходит «робингудство» 2-ой Физики. Привожу заметку полностью:» Занятный случай произошел в Гастонии (штат Северная Каролина). В квартиру проник вор. Для начала он зачем-то помыл посуду, пол на кухне, ванну, а затем скрылся, прихватив с собой стереосистему и кое-что по мелочи. «Приятно, конечно, что в квартире навели порядок, «- говорит пострадавшая Стефани Питтс.-«Но где вещички-то?»

«Труженик»-уголовник всегда внутренне раздвоен. Обстоятельства заставляют его творить зло, тогда как душа жаждет добрых дел. Отсюда такие парадоксы, вроде сочетания кражи с мытьем посуды у пострадавшей.

О вкусах. Наверно, многие со мной не согласятся, но вкус «труженика» эталонен.Характеризуя его одним словом, считаю, лучше всего назвать вкус 2-ой Физики «японским» (у японцев 2-ая Физика преобладает). Отличительной чертой японского вкуса является приоритет естественности над всеми другими свойствами предмета. Будь то дизайн или кулинария — везде японец старается избежать насилия над материалом, попыток выдать одно за другое. Наоборот, эстетическое кредо японца требует при обработке не сокрывать, а подчеркивать, выделять природные свойства материала. Это кредо проявляется и в японской кухне, по своим принципам приближающейся к сыроядению, в архитектуре и керамике, где на форме специально сохраняются следы обработки, и, конечно, в таком специфическом виде безыскусного искусства, как икебана.

Разумеется, только в Японии вкус 2-ой Физики смог развиться и стать нормой. Любой «труженик» живя в другой стране, так или иначе должен приспосабливать свой вкус к местным временным и национальным нормам. Но в тех пределах, в которых эстетике всегда дозволено колебаться, 2-ая Физика демонстрирует всю ту же, присущую ей изначала тягу к естественности, натуральности цвета, звука, запаха…

Описание функций №1

1-ая Физика

Опубликовано Автор: admin

В толпе «собственник» виден издалека, он — наиболее яркая и заметная фигура. Выделяется «собственник» прежде всего мощью и обилием форм, сочностью лепки лица.Обычно он красив, но даже если это не так, «собственника», как говорят, «много» ( недаром Кречмер в своей типологии назвал его «атлетом»).

Сразу оговорюсь: все сказанное здесь и далее об облике Физик не является универсальным, обязательным для всех законом, но просто описанием преимущественного типа внешности. Не закон и могучая комплекция «собственника», мне попадались среди них довольно мелкие особи. Но все-таки рослые, дородные люди среди 1-ой Физики преобладают. И это не случайно. Если читатель помнит, одной из главных примет Первой функции является избыточность, поэтому естественно, что у 1-ой Физики избыточной должна быть плоть.

Впрочем, явным, зримым этот избыток становится не сразу. Внешне ребенок-«собственник» никак от своих сверстников не отличается. Обычно он худощав, строен, длинноног. Первые внешние приметы1-ой Физики начинают проступать с началом процесса полового созревания: расширяются плечи и бедра, делаются плоскими ягодицы, крупнеют и обретают сочность черты лица, губы принимают необычайно сексуальную бантичную, поцелуйную форму.

К концу процесса полового созревания бурное цветение 1-ой Физики достигает своего апогея. Девушки при тонкой талии обзаводятся крутыми бедрами в форме туза червей, пышными плечами и могучими крепкими грудями. Юноши делаются ширококостны, плечисты, мускулисты, волосаты. На теле «собственника» еще мало жира, кожа чиста и отличается яркостью пигментации, как говорят, «кровь с молоком». Густая, пышная шапка волос усиливает привлекательность образа.

К сожалению, буйство красоты 1-ой Физики продолжается недолго: у женщин до первых родов, у мужчин до тридцати лет. После этого порога происходит резкая метаморфоза, впервые зримо являющая избыточность плоти «собственника». В одночасье на 20-30% возрастает вес, исчезает талия, выпячивается живот, тело начинает зарастать жиром.

Сперва повышенная полнота мало смущает 1-ую Физику, и даже наоборот, с появлением ее она становится как бы адекватна сама себе, потому что прежнее чисто психологическое ощущение избыточности своего телесного начала находит свое непосредственное физическое выражение. Беспокоиться «собственник» начинает лишь тогда, когда вес переваливает за некую положенную им самим «избыточную норму». Но запоздалая борьба с полнотой редко дает положительный результат, лень и привычка к обильной пище делает свое дело, все дальше деформируя облик 1-ой Физики.

Рано и бурно расцветающая 1-ая Физика вообще имеет свойство столь же рано и столь же бурно отцветать. Тело быстро покрывается складками, отвисает грудь и ягодицы. Утрачивают яркость, а потом темнеют кожные покровы. Глаза делаются несколько навыкате. Исчезает поцелуйный валик на верхней губе, нижняя губа начинает провисать и выворачиваться наружу в углах рта. В волосах рано проступает седина, а у мужчин часто того хуже, на свет божий обьявляется стремительно разрастающаяся лысина.

Раньше других 1-ую Физику подстерегают климакс и импотенция. Внезапно набрасываются болезни, прежде всего атакующие суставы и сердечно-сосудистую систему. Источник этих болезней запрограммирован в самой природе и психологии 1-ой Физики: избыточный вес, страсть к комфорту, излишествам, лени. Смерть «собственник» чаще все принимает в результате поражений сердечно-сосудистой системы.

Такова вкратце внешняя, телесная история 1-ой Физики.

Если о мощи и обилии телесных форм в применении к 1-ой Физике не всегда можно говорить как об универсальном начале, то особенности ее пластики воистину универсальны. «Собственник», если никуда не спешит, выступает, говоря по-русски, «словно пава», а по-индийски «походкой слонихи». Расправив плечи, выпятив живот, раздвинув носки и слегка подшаркивая, движется по улице с ленивой грацией 1-ая Физика. Собственно, она не столько движется, сколько как бы перетекает из одной красивой позы в другую. Вообще, статика где-то внутренне ближе «собственнику», чем динамика. Он часами может пребывать в одной и той же позе, не испытывая при этом заметных неудобств.

Еще с античных времен, со статуй Фидия и Праксителя, утвердилась 1-ая Физика и формой, и пропорциями как эталон человеческой красоты. Не берусь судить, насколько такой эталон действительно обьективен, отмечу только, что 1-ая Физика привлекла внимание художника еще в тот момент, когда он впервые взял в руки кисть и глину, и самые ранние изображения человека, что дошли до нас с первобытных времен, показывают, как правило, знакомые избыточные, аппетитные формы «собственника».

Древним художникам, имевшим, может быть, не слишком изысканный, но по-своему здоровый вкус, нельзя отказать в известной логике, когда они избирали 1-ую Физику своей моделью. Глаз, видя только внешнюю, физическую сторону предмета, невольно стремится к тому, что наиболее полно этот предмет выражает и, желательно, с избытком. А облик 1-ой Физики как нельзя лучше отвечает данным требованиям, в избытке являя внешнюю сторону человека. Здесь, считаю, главная причина заметного ее влияния на формирование антропологического эстетического идеала.

Сейчас художественный вкус изменился, сделался тоньше, и изображения нагой 1-ой Физики переместились в такие малопрестижные сферы как китч и порнография. Однако не уменьшилось число их ценителей, рекрутируемых прежде всего из среды самих «собственников». Редко даже у глубокого старика с 1-ой Физикой не припрятана где-нибудь карточка голой девицы с необьятным задом и арбузными грудями. И это понятно. Разглядывая такую карточку, «собственник» не столько соблазняется, сколько отождествляется, лицезрея на ней молодое родственное себе и телом, и духом существо.

Разумеется, интерес к внешности начинается у 1-ой Физики с себя и сопровождает ее на всем протяжении жизни, до гроба. Зная что составляет наиболее эффектную сторону его натуры, «собственник» до конца дней с полной отдачей занимается своей внешностью: обнажая все, что можно обнажить(иногда доходя в этом стремлении до эксгибиционизма)), подчеркивая покроем одежды то, что обнажить нельзя, злоупотребляя самыми яркими красками макияжа и самыми терпкими духами. И не будем за это слишком строги к 1-ой Физике — бессознательная демонстрация избыточности Первой функции свойственна всем — разница лишь в том, какая она.

Еще одна причина, влекущая к 1-ой Физике и художника, и нас, простых смертных, носит умозрительный характер и на поверку оказывается чистым заблуждением. Дело в том, что могучие чресла мужчин с 1-ой Физикой, крутые бедра и полные груди женщин ассоциируются у стороннего наблюдателя со способностью к обильному плодородию (вещи, и по сию пору не утратившей свое значение).Однако здесь ошибка. Нет, мужчинам-«собственникам» делать детей труда не составляет, а женщины-«собственницы» переносят роды легче, чем кто-либо. Дело не в физиологии, а в отсутствии у 1-ой Физики внутренней психологической установки на обильное плодоношение. У «собственника» слабо развито чадолюбие, и, если на то бывает его воля, он обходится одним ребенком.

Обьясняется этот парадокс результативностью 1-ой Физики. Стремясь более к результату, чем к процессу, «собственник» и свое размножение подчиняет данному принципу: один ребенок — это уже результат, результат, раз и навсегда удостоверяющий полноценность 1-ой Физики по части воспроизводства. А тиражировать один и тот же результат, ничего в сущности не прибавляя к предыдущему, есть ли резон? Такая или почти такая схема прокручивается в подсознании 1-ой Физики, когда встает вопрос о втором ребенке.

Не обходится без результативности психических установок и тогда, когда мужчина-«собственник» вдруг обнаруживает, что он импотент. Вообще у ранней импотенции 1-ой Физики две причины: одна — психо-физиологическая, другая — чисто психологическая. Первая причина заключается в том, что склонность к излишествам и комфорту у 1-ой Физики рано начинает старить сердечно-сосудистую систему. Заплывает жиром сердце, стенки сосудов обрастают солями и шлаками. А так как мужская потенция целиком зависит от работы сердечно-сосудистой системы, то преждевременное ее увядание у 1-ой Физики предсказать нетрудно. Спасти положение, на мой взгляд, может только лечебное голодание , но именно этот вид лечения менее всего приемлет «собственник», сама мысль о временном отказе от пищи повергает его в шок.

Кроме того, импотенция, если она наступает после сорока лет, мало смущает 1-ую Физику. И здесь вторая — психологическая причина. Ценя в сексе не столько процесс, сколько результат, он и к проблеме потенции относится соответствующе. Пока организм и опыт позволяют поднимать сексуальную планку все выше и выше, — «собственник» азартнейший из любовников. Но после того, как пик оказывается пройденным, и планка сама, без спроса, начинает сползать вниз — секс утрачивает для «собственника» его спортивную прелесть, а вслед за ней исчезает и интерес как таковой. Пора наивысших результатов прошла, так стоит ли стараться дальше? — задумывается 1-ая Физика и тем невольно ускоряет процесс отключения своей перистальтики. Как писал гамбургский сексопатолог Фридрих Кох:» К тому, кто воспринимает секс как «спорт высших достижений», и упадок приходит раньше.»

Результативностью обусловлены и некоторые другие специфические черты интимной жизни 1-ой Физики. Думаю, излишне говорить, что секс ее могуч и обилен. Однако необходимо предупредить, что для партнеров с процессионными Физиками он противопоказан. Потому что секс «собственника» грубоват, механистичен, экономен, деловит, однообразен, нацелен на скорейшее достижение результата (оргазма) и почти равнодушен к тому, что предшествует или следует за этой вершиной наслаждения. По аналогии с деятельностью любой Первой функции присущи эгоизм, спортивность, дух насилия и соперничества (недаром император Домициан называл секс «постельной борьбой»).

Любовное действо 1-ой Физики всегда монологично. Даже когда партнеру удается убедить «собственника» думать не только о своем удовольствии, но как-то реагировать на запросы противоположной стороны, он остается верен монологовой форме близости, Разница в том, что к формуле «я беру», добавляется «я даю», но неизменной остается доминанта «я»; эротика не мыслима для 1-ой Физики в таких категориях как «мы», «диалог», «сотворчество».

Грубоватость, как уже говорилось, также непременная спутница Первой функции и, следовательно, 1-ой Физики. У последней она выражается в малой восприимчивости, толстокожести органов чувств (слуха, осязания, обоняния и т.д.) «Собственник» — сенсорный бегемот. И это обстоятельство также по-своему отражается на интимной жизни. Во-первых, поверхность тела 1-ой Физики бедна и площадью, и числом эрогенных зон, что, конечно, не добавляет азарта ни самому «собственнику», ни его партнерам, плодит любовную лень, сонливость и холод.

Второе — женщины с 1-ой Физикой, особенно бездетные, зачастую не ведают, что такое оргазм. И, видимо, большую часть женщин, что, по данным сексологии, страдает аноргазмией, составляют именно «собственницы». Причина названа выше — толстокожесть 1-ой Физики.

Хотя положение, думаю, не безнадежно. Софья Андреевна Толстая, например, судя по ее дневникам, начала испытывать оргазм только когда ей перевалило за тридцать. И не муж , уверен, тому был причиной, хотя с Толстым по части любовного пыла, мало кто мог сравниться. Вероятней всего, довели Толстую до оргазма частые роды и кормление грудью, которые в конце концов достаточно истончили ее телесное восприятие, чтобы добиться предельного сокращения так называемой «оргастической манжетки», от которой, по словам медиков, и наступает оргазм у женщин.

Третье — толстокожесть избавляет «собственника» от физиологической ревности. Здесь ключевым словом является слово «физиологической», потому что ,вопреки расхожему мнению, ревность — сложное, многоликое чувство, и измена отнюдь не всегда воспринимается как удар именно по Физике, а может, в зависимости от психотипа, вообще как удар не восприниматься. Так вот, в силу толстокожести, «собственник» физиологически не ревнив, знание о том, что кто-то еще пользуется ласками его постоянного партнера, не ведет к физиологическому отторжению, чувству брезгливости, ощущению невозможности продолжения интимной близости. В случае измены, если что и волнует «собственника» с точки зрения Физики, так это вопрос сексуального превосходства над соперником и право первенства в обладании, т.е. он готов смириться с тем, что по его интимной дорожке бежит еще кто-то, лишь бы тот бежал сзади.

 Сказать по правде, и самого «собственника» нельзя отнести к образцам верности. Однако было бы не очень правильно, в силу специфического отношения к измене, приписывать 1-ой Физике некий природный аморализм. Природа сексуальности «собственника» такова, что он изменяет, как бы не изменяя. Изменить можно устоявшемуся диалогу, что касается интимного монолога 1-ой Физики, то он заведомо исключает диалог, а значит и измену. Секс «собственника» — дело не двух, а его одного, поэтому сколько бы ни было партнеров, главное, измены себе, любимому, не происходит.

Сенсорная бегемотность сильно влияет на вкусы 1-ой Физики. О вкусах, говорят, не спорят, часто и правильно говорят, но спорят при этом беспрестанно. Однако по большому счету реально существует три основных вида вкуса, действительно практически непримиримых, различия между которыми обусловлены положением Физики на первых трех ступенях функциональной иерархии. Поэтому дальнейшее упоминание дурновкусия 1-ой Физики не следует понимать буквально. Просто не она, а две Физики, стоящие ниже, выступают сегодня в качестве законодателей мод. Здесь — основной источник как субьективизма оценок вообще, так и деления на плохой и хороший вкус, в частности.

Что касается непосредственно вкусов 1-ой Физики, то в силу своей сенсорной толстокожести она любит яркие, бьющие по глазам цвета, но плохо отличает полутона и оттенки. Имеет пристрастие к грубой, тяжелой, острой пище. Неважно у 1-ой Физики со слухом. Не скажу, что ей обязательно медведь на ухо наступил, но она явно отдает предпочтение максимально громкому и простому звуку. Ее влекут терпкие, бьющие в нос запахи, потому что иных, более тонких, 1-ая Физика просто не ощущает.

Пристрастие к определенному сорту одежды делает фигуру «собственника» заметной издалека. Он любит дорогие, броские ткани и меха, пышный, подчеркивающий и без того мощные формы силуэт. Он не знает меры в отделке платья, будь она по-настоящему дорогая или мишурная: брошь — так уж с кулак величиной, цепочка или перстень — так уж толщиной в палец… Кратко живописуя, можно сказать, что стиль в одежде 1-ой Физики близок (только, прошу, без обид) к стилю американских мафиози, какими их принято изображать в старых голливудских кинолентах.

Признаем, вкус «собственника» грубоват. Но дело не безнадежно. Серьезные занятия способны развить и утончить вкус «собственника». На свете множество оперных певцов с 1-ой Физикой обостривших долгими занятия свой слух (Шаляпин), много художников с 1-ой Физикой прекрасно различающих оттенки цветов (Микеланджело), Дюма-отец, несмотря на свою 1-ую Физику, признавался знатоками кулинарии утонченнейшим гурманом. Так что, хотя проблема дурновкусия у «собственника» действительно не надумана, она разрешима, нужно лишь приложить усилия.

Угадать в ребенке «собственника» можно довольно рано. Если в детском саду или дворовой песочнице ребенок, у которого сосед утащил игрушку, молча, без всяких предварительных переговоров врезает обидчику по уху, то родителей можно поздравить: у их ребенка 1-ая Физика.

Обьясняется механизм такого прогноза очень просто. Первая функция в конфликтах — главное и первым обнажаемое оружие. Потому, естественно, что у «собственника» в случае столкновения первый импульс — попытаться воздействовать на события силовыми методами. Особенно часто к ним прибегают дети, так как они, еще не ведая об общественном табу на насилие, не считают нужным сдерживать свой первый и вполне естественный порыв.

Со временем воспитание обычно смиряет такие порывы, и ребенок с 1-ой Физикой чаще просто компенсирует их, имитируя нападение или только сжимая кулаки. Последний вариант как рефлекс сохраняется у «собственника» до конца дней.

Отношение к насилию в качестве лакмусовой бумажки при определении положения Физики на ступенях функциональной иерархии хорошо лишь для детской поры. Позднее оно становится обьектом пристального внимания такой нешуточной сферы, как уголовное право, под чьей защитой как раз и находится физический пласт жизни.

Поэтому никого не хочу пугать: ни самого «собственника», ни его окружающих — но обладатель 1-ой Физики относится к наиболее криминогенной категории граждан. Из сказанного не следует, что остальные Физики заведомо чисты перед законом, а по «собственнику» с колыбели плачет тюрьма. Отнюдь. Многое в судьбе «собственника» зависит от порядка остальных функций, воспитания, эффективности работы правоохранительных органов, экономической модели общества и многого другого. И все-таки тезис о повышенной криминогенности 1-ой Физики остается в силе. Потому что только у нее при возникновении проблемы бессознательный импульс мгновенно провоцирует соблазн решать ее посредством противоправных действий. И не всегда внешние и внутренние тормоза оказываются достаточно сильны, чтобы такой соблазн преодолеть.

Импульсивная склонность к насилию хорошо видна на одном безобидном примере из жизни обоих Дюма. Однажды, когда Дюма-отец сидел за работой, маленький Дюма-сын невольно прервал ее своим громким плачем; реакция Дюма- отца была вполне в духе 1-ой Физики — он молча взял сына за шиворот и бросил на кровать. Конечно, данный поступок писателя суду не подлежал, но он — хорошая иллюстрация к тезису об импульсивной склонности 1-ой Физики к насилию. На импульсивность этой склонности указывает еще менее красивый эпизод из жизни Александра I. Один современник царя так описывал парад гвардии после возвращения из похода:» Наконец показался император, предводительствующий гвардейской дивизией, на славном рыжем коне, с обнаженной шпагой, которую он уже готов был опустить перед императрицей… Мы им любовались. Но в самую эту минуту почти перед его лошадью перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя. Я невольно вспомнил о кошке, обращенной в красавицу, которая, однако же, не могла видеть мышь, не бросившись на нее.»

Прежде уже говорилось о жестокости и эгоизме Первой функции. Оба эти качества, что греха таить, в полной мере присущи 1-ой Физике. Ей легче, чем кому-либо, убить, изнасиловать, ограбить, украсть. Но «легче», — конечно, не значит — совершить подобное.Огромное большинство «собственников» законопослушно и не представляет опасности для окружающих. Больше того, хочется низко поклониться и искренне посочувствовать законопослушным «собственникам» за их едва ли не ежедневный подвиг преодоления себя, за хроническое насилие над самой мощной стороной своей натуры. Согласитесь, без большой надежды на успех настаивать, убеждать, просить, там, где все, кажется, просто, легко и быстро решается одним ударом кулака — разве не мука?

«Собственник» — первая жертва всякого рода финансовых афер, лотерей, азартных игр и т.д. Он чудовищно азартный игрок, и перспектива мгновенного, не требующего усилий обогащения имеет над ним почти волшебную силу. Соблазн чудесной накачки карманных мускулов превалирует у «собственника» над всеми доводами рассудка, что понятно, так как у него Физика по определению доминирует над Логикой, равно как и над всеми другими функциями. Разумеется, в зависимости от степени доверия к Логике, включенность «собственника» в проекты финансовых миражей бывает различна. Но, если при 1-ой Физике Логика является 4-ой, то пример Бальзака, всю жизнь проносившегося с фантастическими проектами мгновенного чудовищного обогащения, окажется еще не самым курьезным.

Обычно не принимая слишком близко к сердцу чужие боли и беды, «собственник», как никто, остро переживает собственные имущественные и физические потери. Даже незначительные удары по Физике — опоре его личности — воспринимаются им зачастую едва ли не как гибель вселенной. Думаю, массовые самоубийства во время биржевых крахов совершаются по большей части именно 1-ой Физикой. Во всяком случае, остальные Физики с меньшей серьезностью относятся к деньгам.

Что говорить о крахах на бирже? Даже легкая простуда размазывает «собственника» по стене, доводит порой до истерики. Со стороны и на взгляд других Физик, такая повышенная реакция на простое недомогание — театр, игра, провокация с целью вызвать жалость. Но в действительности это не так. Обнаружение слабости, дефекта у самой сильной и лучшей стороны своей натуры — для любого человека трагедия. В случае с «собственником» такой стороной является Физика, и потому так естественны его чрезмерные для постороннего взгляда переживания по поводу легких недомоганий.

Здесь хочется вновь выразить «собственнику» свое самое искреннее и горячее сочувствие. Ведь именно Физика, как никакая другая функция, подвержена ударам быстротекущего времени. Вариантов нет. Годы могут прибавить ума, сохранить в целости силу духа и свежесть чувств, но не было случая, чтобы они прибавили или сохранили кому-то молодость, красоту, силу, здоровье. Поэтому практически неизбежна для «собственника» связанная с разрушением его опоры трагическая эволюция от оптимиста и весельчака к раздражительному, мрачному, апокалиптически взирающему на мир существу. Пример Чехова здесь достаточно нагляден. Под грузом старения и разрастающегося туберкулезного процесса он быстро прошел путь от брызжущего весельем Антоши Чехонте до классического певца сумерек и тоски; не будь тормоза 3-ей Эмоции, мешавшего Чехову свободно выкричать наполнявший его ужас, пьесы Чехова сравнились бы по тону с самыми мрачными шекспировскими трагедиями.

1-ая Физика, как бы помягче выразиться, несколько прижимиста. Насколько далеко может зайти ее скупость в каждом отдельном случае, судить не берусь. Здесь нет нормы, разлет огромен: от едва заметной расчетливости до жадности поистине патологической. Во всяком случае, любой «собственник» — законченный материалист, лучше чем кто-либо, знающий свою выгоду и цену денег. Знаменитая фраза президента Рейгана по поводу программы бесплатных школьных завтраков — «бесплатных завтраков не бывает» — идеально выражает характерный для 1-ой Физики трезвый, сугубо прагматичный взгляд на проблему материальной взаимопомощи.

Хотя «собственник» скуповат, он не из тех, кто готов бесконечно трудится над пополнением своих сундуков. Личное экономическое кредо 1-ой Физики можно сформулировать так: главная цель — достичь 120-130% от уровня благосостояния той социальной группы, к которой принадлежишь. То есть, жить 1-ая Физика хочет несколько лучше окружающих, процент же имущественного избытка должен соответствовать проценту самоощущения своего физического избытка. Но дальше — стоп. Достигнув адекватного внутреннему ощущению внешнего результата, 1-ая Физика утоляет тем самым жажду стяжания и охотно переключает высвободившееся время и силы на реализацию процессионных функций, так что «собственник», не будучи ни аскетом, ни альтруистом, в тоже время имеет отнюдь не бесконечные, а достаточно ясно очерченные границы материальных запросов.

Позволю себе в этой связи небольшой совет родителям детей с 1-ой Физикой. Если вы хотите видеть вашего ребенка гармонично развитым, постарайтесь сделать так, чтобы он чувствовал себя несколько более обеспеченным, нежели его сверстники. Ребенку мало надо, а эффект от такой подкормки может быть огромным. Сытый ребенок, получив адекватный себе имущественный результат, быстрее и охотнее переключится на занятия во внематериальных сферах. На детях, считаю, вообще не следует экономить. А в случае с 1-ой Физикой такая экономия просто опасна, материальный голод напрочь заглушит в ребенке все другие потребности и, не исключено, доведет до правонарушений.

Великолепный пример раннего решения проблем воспитания 1-ой Физики — детство Гете. Поэт прекрасно сознавал свою зависимость от уровня достатка и как-то полушутя заметил, что родись он в Англии, то не родился бы без годового дохода в 6000 фунтов. Хотя самому Гете грех было жаловаться — он родился в одной из самых богатых франкфуртских семей. Но удача Гете заключалась не в этом, а в том, что родители не жалели на него денег. Почувствовав себя достаточно обеспеченным, мальчик обратился к освоению всякого рода книжных премудростей, в том числе связанных с мучительной для него Логикой, со временем заметно преуспел в них и стал не просто большим немецким поэтом, ученым, администратором, но, прежде всего, эталоном гармоничной личности.

Сугубый индивидуалист в быту, «собственник» остается таким и в своем отношении к экономической модели общества. Если воспользоваться привычными терминами политической экономии, «собственник» — прирожденный «либерал». Он безусловный сторонник частной собственности и небольшой охотник до поощрения всякого рода социальных программ. Когда генерал Пиночет избрал своим девизом слова «Чили — страна собственников, а не пролетариев», он тем самым выразил не столько привитые ему воззрения на экономику, сколько личные ощущения должного в экономике. И именно эти ощущения в период правления Пиночета были успешно спроецированы на хозяйственный механизм страны.

Даже когда 1-ая Физика становится у руля государства со строем, заведомо не допускающим частную инициативу и «социальную несправедливость», она остается самой собой. Разница в том, что в этом случае забота о малоимущем слое населения превращается в чистую демагогию, а поощрение частной инициативы подменяется более чем снисходительным отношением к воровству (Брежнев).

Уж коль речь зашла о политическом лице 1-ой Физики, то необходимо сказать, что «собственник» еще и прирожденный «ястреб», что станет вполне понятным, если учесть его психофизические свойства. Только для «собственника» естественно отдавать предпочтение силовым методам перед всеми другими при решении возникающих политических проблем. А кроме того, только 1-ая Физика целиком отождествляет мощь страны с обьемом ее военных мускулов, накаченных по возможности с избытком.

В свете сказанного, думаю, читателю станет понятна запрограммированность заочной милитаристской дуэли между Рейганом и Брежневым. Поскольку у обоих политиков была 1-ая Физика, то гонка вооружений в период их правления фатально предопределялась.

Когда же Рейгана на посту президента сменил Буш, то, при отсутствии формальных перемен (Рейгана сменил однопартиец и вице-президент), произошла кардинальная смена приоритетов. Буш, с его 1-ой Логикой, отождествил мощь государства уже не с обьемом вооружений, а с уровнем образования и произвел соответствующие исправления в правительственных программах. Так что, и в политике, при тождестве остальных слагаемых, различие в порядке функций ее деятелей заведомо предопределяет смену средств и ориентиров.

«Собственник» — из тех, кто, как сказал Гете устами Фауста, » к делу лишь относится всерьез». Поэтому еще одна заметная с детства примета 1-ой Физики — безотчетная, но явная тяга к рукоделию, к предметным занятиям. Ребенок-«собственник» стремится все попробовать, пропустить через свои руки разные, прежде всего домашние, ремесла. Легко схватывая суть дела, он быстрыми уверенными движениями достаточно рано начинает воспроизводить даже сравнительно сложные операции. Одним словом, у 1-ой Физики с детства нет ни страха, ни проблем, связанных с ремеслами и механикой.

Вместе с тем, «собственника» нельзя назвать «трудоголиком», азартным работником, испытывающим удовольствие от работы как таковой, независимо от результата. Процессионность труда претит 1-ой Физике — она экономна, расчетлива и не торопится надрываться ради туманных целей или неадекватного воздаяния.

Небольшой, но выразительной чертой производственной психологии 1-ой Физики можно считать то, что ей не противопоказан конвейер. Она справляется с работой на конвейере без внутреннего противостояния и напряжения: он дает быстрый зримый результат, столь нужный 1-ой Физике, а однообразие труда ей не в тягость — лишь бы платили (еще один результат).

Естественно, что спорт входит в число основных занятий и интересов 1-ой Физики. Ведь именно спорт, как кажется, в наиболее чистом виде реализует физическое начало. И тот, в ком оно сильно, не может не попробовать испытать себя на этом поприще.

Однако «собственник» принимает спорт не безусловно, и не целиком, а под своим, определенным положением Физики, углом зрения, с определенными симпатиями и предпочтениями. Внутренне ближе всего 1-ой Физике боди билдинг. Очевидная ориентация боди билдинга на спор — кто обильнее и рельефнее продемонстрирует избыточность плоти — чрезвычайно импонирует испытывающему те же психические ощущения «собственнику».

Любит 1-ая Физика и спортивные единоборства, в которых ее привлекает характерный для единоборств уклон не столько на процесс борьбы, сколько на столь дорогой его сердцу результат. Несколько менее симпатизирует «собственник» коллективным играм и не всякое место в них находит для себя удобным. Собственно, в своей тарелке он чувствует себя только на первой линии нападения, потому что в коллективной игре место нападающего — единственное, где страсть «собственника» к результативности может быть вполне удовлетворена.

Хотя кажется, что спорт специально создан для 1-ой Физики, ей на данной стезе не всегда сопутствует успех. И на то есть веские внутренние причины. Во-первых, у «собственника» довольно слабо развита реакция, и складывается впечатление, что по мышцам 1-ой Физики импульс бежит несколько медленнее, чем у других Физик. Поэтому как ни привлекательны, скажем, для «собственника» фехтование или настольный тенис, больших удач ему здесь ждать не приходится.

Во-вторых, неудачи в спорте 1-ой Физики обусловлены запоздалостью и недолгосрочностью того, что я для себя называю «динамическим прогнозом». Коротко говоря, динамический прогноз — это предсказание последствий того или иного движения в определенной среде и при определенных правилах.

Для ясности приведу как пример картину движения человека в уличной толпе. Попав в нее, человек, судя со стороны, движется свободно и бездумно, но в действительности это не так. На всем протяжении пути, от отправной точки до конечной, пешеход, чтобы не сталкиваться с другими и в тоже время не превращать свое движение в бесконечное блуждание, занят бессознательным прогнозом оптимального маршрута, где, кроме собственных данных, учитываются габариты, скорость и направление движения окружающих, а также неписаное, но существующее для пешеходов в любой стране правило преимущественной стороны движения. Одним словом, в подсознании человека постоянно и с учетом всех условий складывается несколько гипотетических карт ситуации на шаг, на два, на три вперед. Таким образом, даже столь простое действие как движение в толпе контролируется внутренним компьютером, занятым динамическим прогнозом, и, судя по случающимся в данной ситуации столкновениям и заминкам, прогноз этого компьютера, в зависимости от положения Физики на ступенях функциональной иерархии, может быть разным и достаточно далеким от идеала.

Что касается зависимости динамического прогноза от порядка функций, то попытаюсь обьяснить механизм ее на другом примере, который может стать при случае хорошим бытовым тестом на Физику. Речь идет о таком простом действии, как наливание жидкости в сосуд. Так вот, 3-я Физика обычно недоливает, потому что ее прогноз из осторожности и неуверенности в себе опережает действие. 2-ая Физика, по обыкновению Вторых функций, нормативна, прогноз адекватен движению, поэтому уровень жидкости, налитой ею, всегда соответствует ограничительной риске. 1-ая же Физика зачастую переливает через край, так как ее прогноз беспечен и запаздывает в сравнении с действием.

Теперь, когда читателю ясен смысл термина «динамический прогноз», ему не составляет труда догадаться, почему запоздалость и краткосрочность прогноза отрицательно сказывается на спортивной карьере «собственника»: игра на перехват, на опережение, точный пас трудны для него, как ни для кого другого.

Однако последствия ошибок динамического прогноза у 1-ой Физики гораздо серьезнее простых неудач в спорте. Дело в том, что сенсорная бегемотность «собственника» изначала не способствует обьективному восприятию внешней среды, в том числе и связанных с нею опасностей. А сочетание ее с запоздалостью динамического прогноза, вообще делает 1-ую Физику постоянным пациентом больниц и травмопунктов. Она как бы самой судьбой оказывается предназначенной к тому, чтобы получать и наносить травмы.

Складывается впечатление, что у «собственника» механизм динамического прогноза не сказать склонен ошибаться, а просто по большей части находится в отключенном состоянии. Довелось мне наблюдать такую сцену. Один мой хороший знакомый с 1-ой Физикой как-то взялся выдергивать кусок арматуры из кучи строительного мусора для своих хозяйственных нужд. Арматура не поддавалась, мой знакомый, раздражаясь, наращивал усилия и, глядя на него, чем дальше, тем больше, я , сторонний зритель, проникался ожиданием беды. Мой знакомый дергал, не оглядываясь и явно не задумываясь над тем, где окажется его локоть, если арматура вдруг поддастся, т.е. динамический прогноз вовсе отсутствовал. Кончилось это, конечно, тем, чем должно было кончиться: арматура внезапно поддалась, и локоть со всего размаха врезался в сложенную позади каменную кладку.

Если помножить все эти пугающие обстоятельства на вполне естественную для «собственника» страсть к приобретению всякого рода небезопасных механизмов и машин (автомобилей — например), то суицидно-травматический фон, на котором протекает жизнь 1-ой Физики, проявится еще более отчетливо.

Описание функций №2

Опубликовано Автор: admin

Звание “зеваки” 4-ая Эмоция получила потому, что она не столько производит, сколько потребляет художественную продукцию. Хотя и среди “зевак” — художники не редкость (пример великого Гете будет здесь достаточно выразителен), все-таки в художественной сфере они более ориентированны на потребление, чем на творчество. 

В потребительстве 4-ой Эмоции ничего зазорного нет и есть даже своя положительная сторона: “зевака” — наилучший читатель, слушатель, зритель. Он всеяден , зеркален в своем художественном восприятии, поэтому на какой бы ступени функциональной иерархии ни стояла Эмоция у художника, вынесшего на суд “зеваки” свое творение, он всегда найдет благодарный и адекватный отклик. 4-ая Эмоция, если так можно выразиться, эмоционально беспартийна. И гром 1-ой Эмоции, и разлив 2-ой Эмоции, и шепот 3-ей Эмоции — все приемлет тонкая, чувствительная душа “зеваки”. Существует для него лишь качество, но не стилевая направленность произведения, что позволяет зачастую 4-ой Эмоции выступать в роли квалифицированного и беспристрастного критика. 

Когда же “зевака” сам берется за неслишком свойственное себе, но дающееся без особого труда художественное ремесло, то и это бывает достаточно интересно. Во-первых, тонкое стилевое чутье делает из него прекрасного пародиста, имитатора, эпигона, переводчика. Во-вторых,отсутствие внутренних табу, догматов и шор награждает 4-ую Эмоцию абсолютно неизвестной другим Эмоциям стилистической и жанровой свободой. Тот же Гете, легко писавший во всех, известных ему размерах и жанрах, — наилучший тому пример. 

“Зевака” эмоционально не свободен. И Наполеон, с его 4-ой Эмоцией, нередко жаловался, что близкие приноровились в корыстных целях хватать его за это зависимое место. Он говорил Коленкуру:”Я не раз испытал это с Жозефиной, которая постоянно обращалась ко мне с разными просьбами и даже ловила меня врасплох своими слезами, при виде которых я соглашался на многое, в чем должен был бы отказать”. 

Вместе с тем, крайне поверхностным выглядело бы представление о 4-ой Эмоции, как о совершенном эмоциональном хамелеоне, абсолютно бесцветном в пору свободы от внешнего эмоционального воздействия. Действительно, 4-ая Эмоция очень зависима и слаба перед лицом чужой экспансии чувств, но из этого не следует, что сама по себе она бездушна и слепа. Другое дело, что выяснить, какова она сама по себе, удается редко — в минуты одиночества — только тогда обнаруживается. какие силы, глубины и богатства в ней таятся. Одна беда, случается это не часто. За стеной включается магнитофон, и нога “зеваки” невольно начинает отбивать ритм, во дворе разражается слезами ребенок, и глаза “зеваки” увлажняются, в комнату “зеваки” с яростным воплем врывается прекрасная его половина и немедленно получает в ответ равный по ярости вопль. И пошло — и поехало…

Описание функций №2

«Сухарь»(3-я Эмоция)

Опубликовано Автор: admin

Легко описывать «сухаря» — само название подсказывает краски для палитры. Однако в этом случае было бы совершенно неверно использовать исключительно холодные, однотонные цвета. Как и любая Третья, 3-я Эмоция ощущает в себе скованный, но могучий потенциал, и в случаях, когда робость эмоционального самораскрытия удается преодолеть, огонь и страсть вырываются из-под айсберга «сухаря».

Однако такие самораскрытия не означают полной отмены раздвоенности чувств. Вот как описывает состояние своей 3-ей Эмоции философ Н.Бердяев: «Я замечал малейшие оттенки в изменении настроений. И вместе с тем эта гиперчувствительность соединялась во мне с коренной суховатостью моей природы. Моя чувствительность сухая. Многие замечали эту мою душевную сухость. Я не принадлежу к так называемым «душевным» людям. Во мне слабо выражена, задавлена лирическая стихия… В эмоциональной жизни души была дисгармония, часто слабость…Сама сухость души была болезнью».

3-я Эмоция самое беззащитное в мире существо. 3-ю Физику от ударов худо-бедно защищает право, 3-ю Логику и 3-ю Волю от ударов с грехом пополам защищает этика, но нет ни этики, ни права, способных хотя бы гипотетически взяться за защиту «сухаря» от наиболее болезненных для него ударов: истерик и вообще эмоциональных экзекуций.

Беззащитность 3-ей Эмоции перед бурным извержением чувств воспринимается нами не более как казус, чудачество, но никак не личная драма. А напрасно. Здесь подлинная трагедия, вдвойне мучительная, потому что абсолютно непонятна и невидима для окружающих.

Упрек в безучастности к болям 3-ей Эмоции приходится бросить даже такому великому знатоку человеческой души, как Лев Толстой. Воссоздавая образ несчастного Каренина в своем знаменитом романе, он поразительно точен в пригляде за 3-ей Эмоцией, но еще очень далек от понимания ее природы и сочувствия. Вот характерный отрывок:»Никто, кроме самых близких людей к Алексею Александровичу, не знал, что этот с виду самый холодный и рассудительный человек имел одну, противоречащую общему складу характера, слабость. Алексей Александрович не мог равнодушно слышать и видеть слезы ребенка или женщины. Вид слез приводил его в растерянное состояние, и он терял совершенно способность соображения.»

Нельзя не отдать должное, перо Толстого пусть холодно, но точно в описании уязвимости 3-ей Эмоции. Готов дополнить его лишь личным наблюдением, которое вполне могло бы стать информацией для уголовной хроники или, на худой конец, источником общественного порицания, если бы речь не шла об эмоциональном прессинге. Так вот, одну мою знакомую, нащупав ее 3-ю Эмоцию, дочиста ограбил собственный муж. Подсмотрев ее беззащитность перед эмоциональным давлением, он слезами выжимал из нее деньги, пока не выжал все. В ответ на истерические вопли, она успевала лишь зажать уши и пробормотать:»Бери, бери все, но, Бога ради, замолчи…»

Фраза:»Только без эмоций! «- с которой «сухарь» обычно вступает в конфликт, даже произнесенная категоричным тоном, на самом деле представляет собой не требование, а тайную мольбу о снисхождении к слабости, тщетную попытку прикрыть в драке больное место.

Описывая Каренина, безукоризненно точен Толстой и в том, что, когда обстоятельства выковыривают «сухаря» из его ледяной скорлупы, он, отпустив постоянно натянутые поводья чувств, внезапно начинает испытывать неведомое, даже немного пугающее удовлетворение от проявления своих переживаний. По словам Толстого, Каренин, склонившись над постелью готовящейся к смерти жены:»…вдруг почувствовал, что то, что он считал душевным расстройством, было, напротив, блаженное состояние души, давшее ему вдруг новое, никогда не испытанное им счастье…Он стоял на коленях и, положив голову на сгиб ее руки, которая жгла его огнем через кофту, рыдал, как ребенок».

Однако, как явствует, и справедливо, из толстовского романа, эпизоды открытости чувств редки для 3-ей Эмоции и не имеют продолжения. Поэтому как следствие, «сухарь», кроме как на беззащитность перед эмоциональными побоями, часто бывает обречен еще на одну муку — одиночество.

Прежде, говоря о представлениях, намертво связавших любовь и эмоциональность, уже констатировалось, что мерилом любви у человечества служат переживаемые и наблюдаемые чувства, а посему «романтик» (1-ая Эмоция) — лучший в мире любовник. У «сухаря» все наоборот — он худший в мире любовник.

Посторонние обычно вообще отказывают ему в способности к любви, как это отчасти делали современники по отношению к Чехову, утверждая, что в жизни Чехова не было большой любви. Но, по более точному наблюдению Куприна, проблема для Чехова заключалась не в содержании чувств, а в форме выражения. Куприн писал:»В нем жила боязнь пафоса, сильных чувств и неразлучных с ним несколько театральных эффектов. С одним только я могу сравнить его положение: некто любит женщину со всем пылом, нежностью и глубиной, на которые способен человек тонких чувств, огромного ума и таланта. Но никогда он не решится сказать об этом пышными, выспренными словами и даже представить себе не может. Как это он станет на колени и прижмет одну руку к сердцу и как заговорит дрожащим голосом первого любовника. И потому он любит и молчит, и страдает молча, и никогда не отважится выразить то, что развязанно и громко, по всем правилам декламации, изьясняет фат среднего пошиба.» Все так, Куприн совершенно прав, но инстинкт есть инстинкт, и человек, неспособный на широкий чувствительный жест, оказывается чаще, чем кто-либо, обреченным на одиночество.

Кроме того, что «сухарь» редко женится (выходит замуж), он еще и плохо размножается. Источник проблемы назван прежде — беззащитность перед эмоциональным давлением. У детей одно средство воздействия на мир — крик, а крик, мы уже знаем, самое мучительное для 3-ей Эмоции средство воздействия. Отсюда у «сухаря» страх перед деторождением и, как следствие этого, — бесплодие.

Остается удивляться, как вообще выживает в таких условиях 3-я Эмоция, но факт остается фактом, — «сухари», хоть и в малом числе, нарушая принципы естественного отбора, продолжают жить среди нас, подтверждая давнюю мысль, что природа не терпит пустоты.

Сам «сухарь» — идеальный ребенок. Он как бы специально создан для плохих родителей. Данная ему от природы несвобода выражения настроений и болей сама освобождает родителей от необходимости быть чуткими и предупредительными по отношению к ребенку. Когда Бунин спросил у матери и сестры Чехова, плакал ли он когда-нибудь, обе твердо отвечали:»Никогда в жизни.» Неправда ли, идеальный ребенок? Однако эта особенность «сухаря» имеет свою оборотную сторону. Отсутствие темноокрашенных эмоций у ребенка с 3-ей Эмоцией уравновешивается отсутствием эмоций светлоокрашенных. И когда Пришвин говорил, что он родился без улыбки, то тем самым констатировал не только факт собственной беды, но и беды своих родителей.

Невозможность широкой, открытой улыбки, свободного, в полный голос смеха — едва ли не самая большая беда 3-ей Эмоции. Одна девушка писала психиатру:» Изо всех сил пытаюсь сотворить что-то вроде смайла, гримаса яростно округляет мои глаза…Со стороны это выглядит как судорожное растягивание углов рта…Научите меня улыбаться!»Действительно, каменная улыбка, смех, либо беззвучный, как у Чехова и Молотова, либо принимающий форму хихиканья, как у Зощенко и Робеспьера — вот все, что обычно удается выдавить из себя 3-ей Эмоции.

Особенно заметна сдавленность смеха «сухаря» на фоне вольного гогота «романтика». Катаев вспоминая Зощенко, рассказывал:»В мире блаженного безделья мы сблизились со штабс-капитаном (Зощенко — А.А.), оказавшимся вовсе не таким замкнутым, каким впоследствии изображали его различные мемуаристы, подчеркивая, что он, великий юморист, сам никогда не улыбался и был сух и мрачноват.

Все это неправда.

Богом, соединявшим наши души, был юмор, не оставлявший нас ни на минуту. Я, по своему обыкновению, хохотал громко — как однажды заметил ключик (Олеша — А.А.), «ржал», — в то время как смех штабс-капитана скорее можно было бы назвать сдержанным ядовитым смешком, я бы даже сказал — ироническим хехеканьем…»

При том, что со стороны 3-я Эмоция выглядит существом редко и сдавленно смеющимся, у нее врожденный юмористический дар. Точнее, то , что мы принимаем за юмористический дар, представляет собой сочетание двух основных компонентов 3-ей Эмоции: процессионности и фигового листа. То есть, потребность в постоянном эмоциональном самовыражении реализуется не прямо и открыто, а под покровом иронии — обычного для 3-ей Эмоции фигового листа. Из этих двух компонентов и складывается образ «сухаря», как человека ядовитого, циничного, пристально вглядывающегося в смешную сторону жизни, с невозмутимым видом травящего анекдоты, от которых публика давится от смеха. Именно такими описываются Бестер Китон, Михаил Зощенко и их изображения с поправкой на масштабы, можно перенести на образ «сухаря» в целом.

Отпечаток сдавленности обычно лежит и на плодах юмористического творчества 3-ей Эмоции, хотя сторонними наблюдателями он воспринимается не как дефект, а как некая самобытная форма. Например, знаменитый английский анекдот, специально рассчитанный не на гогот, а на тонкую, едва заметную улыбку, — плод творчества не столько склонного к оригинальничанию, сколько страдающего от своей эмоциональной неразвитости англичанина.

* * *

В своих внешних проявлениях «сухарь» — полная противоположность «романтика». Крикливости 1-ой Эмоции 3-ей Эмоции нечего противопоставить, кроме ровного, бедного модуляциями. близкого к бормотанью речевого строя ( так, по описанию Бунина, говорил Чехов). Если же «сухарь» рискнет петь, то и в этом случае монотонность, узость полосы, механистичность звука дадут о себе знать. Бедны и жесты 3-ей Эмоции, и мимика.

Тот же контраст в мелочах. Если почерк 1-ой Эмоции размашист, воздушен, кудряв, то почерк 3-ей Эмоции аккуратен, собран, мелок, прост. Если пунктуация 1-ой Эмоции наполнена яркими, страстными знаками, то пунктуация 3-ей Эмоции ровна, бесстрастна, бедна. Как верно подметила критика: в одном стихотворении Цветаевой (1-ая Эмоция) больше знаков восклицания, чем во всем творчестве Иосифа Бродского (3-я Эмоция).

Обратным по отношению к 1-ой Эмоции является и понимание 3-ей Эмоцией задач метафоры. Вспомним, Макс Волошин, будучи «романтиком», категорически утверждал, что пиво с морем можно сравнивать, а море с пивом нельзя. Однако с ним, очевидно. не согласились бы многие крупные поэты, например, Иосиф Бродский, любивший сравнивать океан с одеялом. Так кто же прав? Оба правы, но каждый по-своему. Суть расхождений между «романтиком» и «сухарем» по поводу метафоры заключается в том, что, на взгляд «романтика», метафора должна работать лишь в одном направлении — на увеличение малого (пиво — море), тогда как метафорическая призма «сухаря» обычно работает в обратном направлении — на уменьшение большого (море — пиво). Процитирую в этой связи знаменитое описание грозы в «Степи» Чехова: «Налево, как будто кто чиркнул по небу спичкой, мелькнула бледная, фосфорическая полоска и потухла. Послышалось, как где-то очень далеко кто-то прошел по железной крыше. Вероятно, по крыше шли босиком, потому что железо проворчало глухо.»Вряд ли найдешь более приземленное, увиденное как бы в перевернутый бинокль, описание столь могучего и пугающего своими масштабами явления как гроза. Таким его воссоздавать может только 3-я Эмоция.

Помнится, рассуждая о проявлении процессионности в художественном творчестве 2-ой Эмоции, я назвал это творчество «акыническим». Так вот, 3-я Эмоция тоже процессионна, даже суперпроцессонна, поэтому «сухарь» — это «суперакын». Изумительным образцом такого суперакына, думаю, следует признать Иосифа Бродского. Бесконечное, подобное водопаду, струение его стихов, где концы строк и строф, не являются концами в собственном смысле этого слова, но ступенями, через которые перекатывается неиссякающий ток слов, фиксирующих почти поминутно малейшие оттенки настроений поэта — таков стиль Бродского, образцово отражающий своеобразие художественного облика произведений 3-ей Эмоции.

Еще одна парадоксальная, на взгляд литературоведения, черта, обьединяющая поэтов с 3-ей Эмоцией, заключается в том, что, будучи тончайшими лириками, они оказываются в стороне от главной лирической темы — любовной. До появления Бродского, это обстоятельство отмечалось как казус творчества Заболоцкого и Твардовского. Однако, если бы литературоведение пригляделось повнимательнее, то оно обнаружило бы в их произведениях не только отсутствие ярко выраженной любовной темы, но и приметы горячечной страсти как таковой, независимо от содержания.

Если говорить о жанровых пристрастиях «сухаря», то при любом роде художественной деятельности он прежде всего пейзажист и анималист. Скажу больше, ярчайшей приметой 3-ей Эмоции вообще, независимо от характера деятельности, является единственная открыто проявляемая страсть — любовь к природе и животным. Бердяев обьяснял источник этой страсти следующим образом:» Мне легко было выражать свою эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности. Моя исключительная любовь к животным, может быть, с этим связана. Эта любовь человека, который имеет потребность в любви, но с трудом может ее выражать в отношении к людям.Это оборотная сторона одиночества.»

Здесь, как и во многих других случаях, следует оговориться: уязвимость 3-ей Эмоции бывает такова, что и святую свою страсть к животным, к природе «сухарь» старается прикрыть, замаскировать, рядясь то охотником, то рыболовом (Пришвин,Паустовский). «Сухарю» кажется, что маска добытчика достаточно надежно прячет его «слабость». Но это не так. Обычное для 3-ей Эмоции равнодушие к результатам охоты или рыбалки — выдает ее с головой. Однажды, стоя со спиннингом у реки, президент Буш пожаловался, что обычно остается без улова «Тогда что же вы здесь делаете?» — спросили его. «Я люблю забрасывать спиннинг и люблю ловить рыбу,» — ответил Буш. Вот таким невнятным ответом приходится отделываться 3-ей Эмоции, когда речь заходит об истоках ее странного неприбыльного увлечения.

Хотя в разделе, посвященном 3-ей Эмоции, было довольно много сказано о художественных пристрастиях ее, «сухарь» редко избирает художественное (религиозное, мистическое, развлекательное) поприще и, более того, часто старательно избегает его, обдавая представителей артистических профессий холодом иронии и плохо скрываемого пренебрежения. Если говорить о карьере, самой природой как бы предназначенной «сухарю», то это будет карьера дипломата.

Не знаю как, но сложилось представление, что классный дипломат — это такой человек, что если на дипломатическом приеме дать ему под зад, то собеседник ничего не прочтет на его каменном лице. Бог ведает, откуда взялось данное представление, и как часто дипломат получает под зад, но, очевидно, что «сухарь» подходит на эту роль как никто другой. Сила общественного мнения, даже пустого, даже дикого, беспредельна, поэтому прирожденная невозмутимость 3-ей Эмоции действительно нередко приводит ее на дипломатическое поприще и практически гарантирует, независимо от остальных качеств, высокую профессиональную оценку (Молотов).

От карьеры дипломата — прямая дорога к карьере политика. Но в случае такой смены поприщ, 3-я Эмоция, работавшая прежде на плюс, начинает работать на минус. Особенно в последнее время. Проблема заключается в том, что нынешняя демократизация политической жизни и стремительный рост влияния на нее средств массовой информации, сделавшие простого избирателя господином политической судьбы, поставили на пути политика-«сухаря» почти непреодолимый барьер — тест на эмоциональность. Кажущаяся бесчувственность, мнимая неспособность к сопереживанию, занудность речей 3-ей Эмоции заставляют избирателя взирать на нее с подозрением и неприязнью. Поэтому, даже когда 3-ей Эмоции удается прорваться к кормилу власти (Тэтчер, Буш), ее представителей уважают, боятся, ценят, но не любят.

Описание функций №2

«Актер»(2-ая Эмоция)

Опубликовано Автор: admin

Хотя обладатель 2-ой Эмоции назван «актером», следует уточнить, что в первую очередь подразумевается актер кино. Особый упор на кино делается потому, что театр, в силу значительной дистанции между зрителем и сценой, даже при «реалистической» (нормативной) передаче чувств, требует некоторого перебора, форсажа выражения, т.е. 1-ой Эмоции. Иное дело кино, где средние и крупные планы не просто допускают, а требуют тонкой, сложной, нормативной психологической игры — именно здесь, как нигде, способен проявиться талант 2-ой Эмоции. главной особенностью которой является строгая норма при выражении переживаний.

В какой бы тональности не выражал свои чувства «актер», в повышенной ли, в пониженной ли — он всегда будет адекватен ситуации,. всегда пойдет от факта к эмоции, а не наоборот, как это обычно делает «романтик».

Прежде уже приводился эпизод с актрисой, которой пришлось за один день отсняться в двадцати дублях и каждый раз слезы на ее глазах появлялись в тот момент, когда нужно, и их было столько, сколько нужно.Так вот, хотя в данном случае речь шла о большой актрисе, сама по себе способность постоянной адекватной эмоциональной реакции — не талант, а природное свойство 2-ой Эмоции. Мне самому не раз доводилось с завистью наблюдать «актера», когда на похоронах людей, ему незнакомых или даже малосимпатичных, он, не будучи профессиональным актером и даже наоборот домохозяйкой, брал на себя роль камертона переживаний и это всегда было великолепно. Каждый момент печального обряда под его руководством эмоционально проигрывался точно в приличествующую случаю меру и тональность.

«Актер» безукоризненно владеет техникой эмоционального перевоплощения. Не чувства владеют им, а он — чувствами. Художник Коровин, однажды попав с Шаляпиным за кулисы во время представления «Бориса Годунова», позднее рассказывал: «Шаляпин, стоя около меня, разговаривал с балетной танцовщицей: «Господи, если бы я не был женат… Вы так прекрасны! Но это все равно, моя дорогая..»

Тут режиссер открыл дверь, и Шаляпин, мгновенно приняв облик обреченного царя, шагнул в дверь со словами:» Чур, чур, дитя, не я твой лиходей…»

В голосе его зазвучала трагедия.

Я удивился его опыту и этой невероятной уверенности в себе. Он был поразителен…»

Признаться, мне очень знакомо чувство, пережитое Коровиным при виде шаляпинской метаморфозы. Долгое время работая в разных театрах, я так и не смог свыкнуться с буквально устрашающей способностью больших актеров («актеров») менять, как перчатки, свои чувства, перевоплощаясь практически мгновенно и безукоризненно точно.

Огромным достоинством 2-ой Эмоции является постоянное стремление к обогащению своей палитры. Все оттенки эмоциональной динамики естественно и с полной отдачей проигрываются «актером»: от piano-pianissimo (чрезвычайно тихо) до forte-fortissimmo (чрезвычайно громко) — и ничего, кроме удовольствия, эта игра эмоциональными мускулами ему не доставляет.

Для наглядности приведу пример из области столь любимой массами явления как поп-музыка. Существуют певцы и группы, явно тяготеющие к достаточно однообразному,экстремальному по тональности и характеру исполнению («Роллинг стоунз»).Такое исполнение, хотя и является наиболее заводным и азартным, скоро приедается, вызывает отрыжку в силу монотонности и эмоциональной тирании (1-ая Эмоция). И есть другие певцы и группы, свободно владеющие всем диапазоном настроений, на концертах которых забойный рок-н-ролл легко сменяется задушевной балладой (Элвис Пресли, «Битлз»). Певец в этом случае наслаждается не только способностью формировать эмоциональный строй слушателей, но и возможностью вести их от одного состояния к другому, демонстрируя все богатство и разнообразие своих, разделяемых с толпой, чувств. Возможность быстрой смены настроений здесь ценится, во всяком случае, не меньше, чем сила воздействия. Это-то и есть 2-ая Эмоция.

Что безусловно свойственно всем «актерам», как большим, так и маленьким, так это способность и желание быть ДУШОЙ любого социального формирования: семьи, компании, общины, предприятия и даже государства. В широком смысле 2-ая Эмоция — режиссер. Разумею под «режиссером» как собственно режиссера, так и оратора, запевалу, проповедника, плакальщицу, тамаду…одним словом, любого человека, формирующего эмоциональную атмосферу сферу сходок, собраний, празднеств, как радостных, так и печальных.

Какие именно празднества, радостные или печальные, предпочтительней для «актера», определяет уже не Эмоция, а Физика (о чем подробней далее).Но безусловно, обьединяющее начало всех носителей 2-ой Эмоции заключается в жгучем, никогда не насыщаемом аппетите на всякого рода художественную и около художественную продукцию. Диапазон тут огромен: от заучивания тысяч священных текстов до вполне серьезного собирания анекдотов, спичей, застольных прибауток. Дело вкуса и воспитания. Но принцип один: желание и возможность, благодаря обработке художественной информации, быть душой общества.

Слово «общество» в последней фразе хочется подчеркнуть, потому что «актеру» мало испытать всю гамму человеческих переживаний. 2-ая Эмоция, если помнит читатель, процессионна, поэтому непременным условием полноты ее реализации является наличие зрителя (которого, пусть не очень грамотно, но более точно, следовало бы назвать «сопереживателем»). Эта жажда «актера» обрести зрителя бывает так страстна и необоримо, что доводит дело до курьезов. Так, излагая биографию самого жестокого римского императора Калигулы, историк рассказал следующий эпизод. Однажды за полночь Калигула «вызвал во дворец трех сенаторов консульского звания, рассадил их на сцене, трепещущих в ожидании самого страшного, а потом вдруг выбежал к ним под звуки флейт и трещоток, в женском покрывале и тунике до пят, проплясал танец и ушел.» Состояние сенаторов, поднятых с постели и готовившихся расстаться с головой, можно понять; можно понять и недоумение их по поводу странного финала ужасной ночи. Но теперь. учитывая, что Калигула имел 2-ую Эмоцию, попробуем понять и его. Танцевать только для себя он не мог, распиравшая императора жажда поделиться со зрителем придуманным танцем была столь велика, что ждать утра или особого случая он был не в состоянии. Последовал приказ, в результате которого у сенаторов прибавилось седых волос, а Калигула избавился от тягостного чувства невозможности полной реализации лучшей стороны своей натуры.

Пример с Калигулой таков, что может сложиться впечатление, будто «актеру» свойственен эмоциональный диктат. Но это неверно.Если бы кто-то из сенаторов решился сплясать в паре с императором и в танце попытался бы выразить свое состояние, тонкая душа Калигулы, уверен, откликнулась бы на трепет сенаторского сердца; в процессе вальсирования они бы пришли к некому эмоциональному консенсусу, так как 2-ой Эмоции присущи не только сила и уверенность в себе, но и гибкий, чуткий дух сопереживания.

Впрочем, шутки в сторону. Реальность такова, что, если «актер» не занят в сфере обслуживания чувств: религиозной, мистической, художественной, развлекательной — общество мало ценит его дарование. История с императором Калигулой именно потому выглядит курьезом, что речь идет об императоре; будь на его месте оперная примадонна, поднявшая с постели своего антрепренера, чтобы спеть ему новую арию, никто бы это курьезом не посчитал.

Человеческий быт — такая вещь, что ценятся в нем более Физика, Воля, на худой конец, Логика, но не Эмоция. Мало того, обладателю 2-ой Эмоции приходится в обыденной жизни иногда чувствовать по отношению к себе брезгливость и даже неприязнь. Происходит это потому. что Вторая функция — лучшая сторона человеческой натуры, и если обществом она редко востребывается, то человек волей-неволей оказывается повернутым к окружающим остальными, не сказать, плохими. но и не лучшими своими сторонами. Особенно туго приходится 2-ой Эмоции: ее способность расточать сокровища своих чувств, мало чего стоит в нашем рутинном существовании, и то оживление, которое обычно вносит 2-ая Эмоция в сухую деловитость жизни, раздражает или, по меньшей мере, воспринимается как само собой разумеющийся, малоценный дар. А напрасно. Даже когда «актер» ленив, слабохарактерен и скудоумен — он необходимый, вносящий дополнительные краски, элемент бытия, не исключая поры деловитости и рутины.

Впрочем. я несколько поторопился со своими неуклюжими попытками защитить 2-ую Эмоцию от сторонних нападок. Она вполне способна сама за себя постоять. Тот, кто пытался предьявлять «актеру» какие-либо счета, лезть со своими претензиями, обычно очень скоро начинал жалеть о своей затее. Потому что, за вычетом 2-ой Логики, только 2-ая Эмоция столь виртуозно владеет искусством «отбрехаться», «отбрить», «припечатать», «облаять» и т.д. Язык — родная, естественная для 2-ой Эмоции стихия, и горе тому, кто выберет полем битвы с «актером» именно ее. Точность слова, меткость выражения — не далекая цель, а нормальное состояние «актера», независимо от культурного уровня.

И когда Гоголь, помянув нецензурное прозвище одного из героев «Мертвых душ» и сравнив в этой связи русский язык с другими европейскими языками, писал, что «нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово», то нисколько не льстил русскому народу, а только констатировал преобладание в его среде 2-ой Эмоции.

Возвращаясь к проблеме отношения Эмоции к метафоре, необходимо отметить как особую примету то, что 2-ая Эмоция ее не очень любит. Толстой прямо говорил о своей антипатии к метафоре. И это понятно. В силу своей неадекватности (всякое сравнение хромает) метафора и не может быть в почете у «актера». Не испытывает он особой потребности в ней даже тогда, когда состоит в поэтическом цехе, хотя, как говорят, метафора — хлеб поэзии. Поэтому из-под пера 2-ой Эмоции выходят подчас стихи того особого рода. что называются «анатропными» (букв. «без приемов»). Образцы такой поэзии можно найти у Лермонтова, Есенина, Ахматовой.

То же — в прозе. «Актер» стремится к максимально точной передаче чувств и готов скорее к недосказанности выражения, чем к гиперболизации. Чтобы читатель наглядно представил себе способ эталонного прозаического выражения чувств у 2-ой Эмоции, приведу отрывок из трилогии «Детство. Отрочество. Юность.» Льва Толстого: «Какое-то новое для меня, чрезвычайно сильное и приятное чувство вдруг проникло мне в душу…Хлопотливое чириканье птичек, копошившихся в этом кусте, мокрый от таявшего на нем снега черноватый забор, а главное — этот пахучий сырой воздух и радостное солнце говорили мне внятно, ясно о чем-то новом и прекрасном, которое, хотя я не могу передать так, как оно сказывалось мне, я постараюсь передать так, как я воспринимал его, — все мне говорило про красоту, счастье и добродетель, говорило, что как то, так и другое легко и возможно для меня, что одно не может быть без другого, и даже что красота, счастье и добродетель — одно и то же.» Вот так, быть может, слишком многословно, не слишком понятно, с извинениями и отступлениями, но максимально точно старается передать свои переживания 2-ая Эмоция.

Вообще литературную деятельность 2-ой Эмоции, сильной и процессионной, я называю для себя «акынической». Происходит этот доморощенный неологизм от «акын» — киргизо-казахского звания народных певцов. Канонический образ акына — это человек, едущий по степи на своем шершавом коньке с домброй в руках и от восхода солнца до заката поющий все, что видит. Таким акыном, поющим все ,что попало в поле зрения, и мнится мне занятый в литературе «актер».

Акынический подход накладывает особый отпечаток и на форму, и на содержание творчества 2-ой Эмоции. Во-первых, она испытывает явную тягу к большой форме: роману (Толстой, Дюма) или поэме (Байрон) — и вообще отличается большой художественной плодовитостью (Лопе де Вега)

Во-вторых, есть нечто специфическое и в содержании «актерского» творчества. Если, как мы помним, 1-ая Эмоция является выковыривателем «изюма певучестей», то для 2-ой Эмоции нет границ и иерархий при передаче состояний.

«Когда б вы знали, из какого сора  

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора

Как лопухи и лебеда», — писала Ахматова и в частной беседе уже прозой так изложила свое понимание задач поэзии:»…поэзия вырастает из таких обыденных речений, как «Не хотите ли чаю?» Из них нужно делать стихи.» Делать стихи из фразы «Не хотите ли чаю?» — это и значит быть классическим акыном.